Встреча

Рассказ

В это мартовское утро солнце радовало по-апрельски весело. Капель монотонно дребезжала под окнами, тротуары дышали парами испарявшегося весной снега, тепло грело под демисезонными  куртками всех жителей мегаполиса, кто выходил из метро.

Они встретились практически одновременно у кафе «Сим-сим» примерно в полдень, как и планировали. Хватило пару минут на нежные объятия, сложное узнавание после четверть вековой разлуки и определения плана дальнейших действий.

Всем хотелось выпить, почувствовать молодость, послушать подробные рассказы друг о друге, выговориться и вспомнить замечательное золотое время, о котором в шестьдесят лет проще говорить, чем повторять подвиги былых лет.

От ресторана или кафе отказались сразу: шум зала, суета официантов и музыки, ограниченность меню подтолкнули к не ординарному, но привычному прежде решению. Им захотелось несколько часов побыть холостяками, сварить пельмешки, выпить водки, потрепаться так, как это бывало прежде.

С двумя увесистыми сумками, полными продуктов и спиртного, которое они закупили в соседнем универмаге, компания бывших однокашников по академии медленно подошла к дому, который хозяин называл дачей с видом на Белый дом. С балкона его квартиры, и правда, виднелся контур правительственного здания, поэтому шутка выглядела вполне уместно.  Не спеша перекурили у подъезда, вдохнули полными легкими свежего воздуха, представляя, что в стенах старой квартиры  их унесут воспоминания так далеко, что этот день будет вспоминаться мило и просто, как и прежняя жизнь двадцать пять лет назад. Короткое селфи на память в трезвой ситуации только взбодрило в ожидании мальчишника пожилых людей…

- Мне судьба благоволила все это время, — сказал самый старший из мужчин, чье лицо избороздили мелкие глубокие морщинки, а золотые зубы не современно выглядывали из-под седых усов, привлекая внимание собеседников яркими бликами. После нескольких рюмок с обильной закуской друзья расслабились, выдохнули первые восторженные и неизменные слова приветствия. Наступила та минута мягкого спокойствия, которая возникает у пожилых, умудренных опытом людей. Они теперь знают себе реальную цену, научены жизнью, набрались опыта и потерь. Первым заговорил тот, кого прежде звали Майором,  хотя его погоны давно стали генеральскими. Он убавил тембр восторженных приветствий, откинулся на диванные полушки и спокойно посмотрел на хозяина квартиры.

- Она улыбнулась нам всем, только каждому по своему… — ответил ему сокурсник с блестящими залысинами на голове и седыми остатками волос, аккуратно постриженных привычным полубоксом. Белая короткая борода пришла на смену его черным усам, но движения оставались столь же активными, темперамент так же динамичен, как прежде. Все удивились и порадовались его заслуженной степени доктора, профессорскому званию и должности, но называли, как в молодости, Филом, по фамилии, которую не спешили произносить полностью — Филлонов.

- Вы остались прежними. Отдыхаете в своем усохшем красноречии, но ждете милых сердцу споров или комплиментов, — добавил третий, Парторг, высокий стройный, со светлыми волосами, которых не смогла коснуться седина прожитых лет. Однако,  морщины предательски выдавали возраст, соответствующий записи в паспорте середины прошлого  века. А типичная для тех лет золотая коронка на переднем зубе в верхнем ряду выдавала в нем ровесника БАМа или героя Олимпиады-80. – О чем поведем сегодня речь?

- Ты как на собрании, Парторг! Выделываешься, как обычно. А перед кем? Мы — те же… — Шурик, четвертый их товарищ улыбался во всю ширину своего необычайно крупного лица с удивительно узким лбом. При этом искорки его чуть прищуренных глаз, окутанных облаком морщин, летели во все стороны добрым светом, одаряя товарищей. Он встал и произнес неожиданную для всех фразу. — Я первым начну сегодня рассказ. Наболело. Вы мне позволите это так же, как прежде я отдавал вам это законное первенство. Четверть века  назад два-три года разницы между нами были существенны. А сегодня судьба нас сравняла, и вы это прекрасно знаете…

Окружающие улыбнулись. Да, он считался самым юным в компании тогда, в далекие восьмидесятые. А сейчас? Внешне они все выглядели ровесниками, а «юнец» даже смотрелся старше всех. Судьба, похоже, не баловала его в эту четверть века, или гены взяли свое, а может так планировалось по линии рук или прихоти жизни…

- Вы, конечно, помните мою жену, с которой я познакомил вас на нашем выпускном вечере. Умница, красавица, «комсомолка, спортсменка», с которой трудно было сравниться всем остальным дамам, кто четверть века назад считал себя необыкновенными и очаровательными женщинами в самом расцвете сил. – Никто не спорил с ним, наоборот, друзья принялись внимательно слушать. Только Майор немного заерзал в своем кресле. —  Прошли годы и обилие косметики, париков, фитнеса не изменили того, что ей подарили мама и папа природа. Кто был изящен от природы и необыкновенно мил от рождения, тот чаще остается в первых рядах красавиц.

- К чему этот устный рекламный ролик о мисс красота 1984? Мы прекрасно помним твою жену, как и многих красоток, на кого клали глаз в прошлом веке, — перебил его Майор. Он дважды был женат и оба раза женщины его покидали под разными предлогами. Друзьям он говорил, что виной всему их корысть, а тратить жизнь на заработки, которыми следует  делиться с женой ему не хотелось. — Весь прошлый век женщины заманивали мужчин, заставляя стариков плевать им вслед. Они крутили сильным полом в меру сил. Причем, меняли внешний вид настолько быстро, что уловить было невозможно это движение. Помните богатую историю прошлых веков? Женские трусы пришли на смену подштанникам, появились брюки, сначала широкие, потом узкие. Платьям до колена — очаровательные мини-юбки, потом открытый купальник, за ним — стринги. Когда они натянули лосины и вышли в них без юбок, я пришел к выводу, что мода раздевает женщину до подбородка, а дневной макияж проститутки, с яркими губами и выразительными глазами манит исключительно в пастель…

- Стоп, стоп, стоп, дружище… Я веду речь о другом. Конечно, женщины менялись из века в век. Крутили нами, как могли. Но у меня случилась история необычная… — Шурик остановился и опустил глаза, потом посмотрел на друзей, чьего внимания он искал. — В меня влюбилась женщина моложе меня.

- И ты стал папиком! — встрял Парторг.

- Это банально… Нет, не так. Не настолько она молода… Ей удалось завладеть моим сердцем, после классической фразы женского признания… Потом все и закрутилось… Слова не пушкинской Татьяны, а поэта 20-го века: «Можно я буду вас немножечко любить»…

- Это Вертинский!

- Да, Фил, да. Кто может отказать женскому вниманию? У кого поднимется рука отогнать прочь женщину, которая выбрала тебя на шестом десятке лет?

- Мне женщины, любовь-морковь — по барабану! Вот выпить хороший виски, в теннис или преферанс сыграть, это — да…  – чуть резко сказал Майор.

- Майор, ты не меняешься с годами. А большинство каждые 15 лет становятся другими. И я оказался в том числе. Представьте, я любил много лет одну женщину, и уверенно считал, что это чувство на век.

- Хотя не проходил мимо других. Переступить через обнаженную красотку ты никогда не мог. Это просто очередная из них! — Фил подначивал товарища, вспоминая, как в молодости они снимали в ресторанах интересных женщин и весело проводили вместе вечера и ночи.

- Нет. Не так. Я встретил ту, вторую, с которой готов прожить оставшиеся годы!

- Тебя повело, как большинство «папиков». Захотелось продлить свой век! Лучше бы на корт со мной ходил…

- Если бы разница была в годах, я бы согласился. Но ее практически нет! Шесть-семь лет ничего не значат! Но милое общение, ее метаморфозы с изменением внешности от макияжа, одежды, иногда даже настроения стали мне близки очень быстро. Она мне заменила друзей, коллег. Мы можем часами общаться на любые темы и находим очень много общего. Точки соприкосновения души и тела настолько близки, что невольно веришь в старые мифы об андрогинах.

- Как же твоя первая половина? Она же пробыла бок о бок рядом практически всю жизнь?! Развелся? – спросил Парторг.

- Нет. Не могу. И не хочу. Мне с ней тепло и приятно, как дома в детстве с мамой. Я не только не допускаю мысли оставить свою первую жену, наоборот чаще нахожу время быть рядом, молчать рядом, по-прежнему жить рядом… Мне совершенно не хочется расставаться с ней. — Ширик немного лукавил и знал это. Еще много лет назад он почувствовал охлаждение к своей красавице жене, пропало то страстное влечение, желание плоти, которое прежде сопровождало их брак. Сначала жена стала ссылаться на головные боли и приближающийся климакс, потом он сам перестал проявлять инициативу. В итоге долгие годы они жили девственно, как брат и сестра, но делили брачное ложе по привычке. Обсуждали новости, рассказывали о событиях на работе мирно, чинно. Со стороны эти изменения не чувствовали не родственники, не соседи.

- Попахивает раздвоением личности. Ты не заболел? Одновременно быть тут и там, врать одной и другой! Ты так свихнешься, если уже не тронулся. — Филонов потянулся к сигаретам. Редко-редко он позволял себе сигарету-другую в день застолья, и всегда хранил блок хороших сигарет и несколько сигар для таких случаев.

- Доктор ты наш! Может быть, может быть… Я готов и дальше жить с ними обеими, радоваться тому, что умеет одна и другая, поддерживать каждую из них, принимать внимание и любовь этих женщин, но что-то тормозит внутри…

- Почему двух? Возьми четыре! Как в исламе практикуют. Будешь известным православным, который пошел на обрезание, чтобы иметь четырех жен. — Парторг решил перевести разговор в шутку.

- Вот эти шуточки вокруг и вьются. Мне вполне достаточно двух.

- Некоторым много одной жены, а тебе нужны две, — не удержался Майор.

- Так случилось. Это моя жизнь, в ней оказалось место одной и второй женщине рядом. Первая — это моя судьба в юности, это женщина, которую я полюбил сильно еще в школе и продолжаю любить на пенсии. Но не страстно или романтически, уже без стихов и ежедневных комплиментов. Как-то буднично, тепло, по семейному.

- А она? — Парторг принимал живое участие в ситуации с другом. Но у него не укладывалось в голове решение жить с двумя. Развестись с первой, чтобы никто не мучился, и уйти к второй. — Если так вывернула судьба, надо поступать резко, по-мужски.

- Она, мне кажется, никогда меня не любила. Я не слышал от первой жены слов: «я тебя люблю!» А меня она часто просила, чтобы я повторял заветные три слова. И я их говорил с упоением, честно, с тем чувством, которое долго было. Со временем она ко мне привыкла, даже полюбила. Всегда чувствовала опору, внимание, заботу. Я дарил цветы на праздники и просто так. Водил в рестораны, пел песни под гитару… Но она никогда не была инициатором любви в нашей постели. Как будто это моя обязанность! «Это» нужно только мне, а она … Она отдавала мне себя как-то частями… Считала достойной такой любви. Но взаимность я видел только дома в чистоте и уюте, обеде и стираном белье…

- Разве этого мало?! — удивился Парторг. — Это отличные женские качества, ты буреешь, дружище!

- Да, — кивнул Майор, — ни одна из моих жен не смогла создать уют в доме… Даже герань у них вяла в горшках.

- Я вас прекрасно понимаю. Так же, как и то, что мне сказочно повезло. Для первой жены я был своего рода энергетической батареей. Отдавал ей все, что мог, и она жила моей мощной (я это знаю!) энергией, которой хватало не только на двоих. Вторая стала моим … нежным ангелом. Случился трансмуральный инфаркт. Редко, кто поднимается от такого удара. В этой борьбе я свою энергию и потерял. Она же нашла силы поднять меня после страшной болезни. Парторг, ты меня понимаешь… — Шурик похлопал друга по плечу и заглянул в глаза. Тот молчал и смотрел в окно. Он сам дважды был женат. Первая жена его оставила после во время тяжелой болезни в больнице, и уехала к родителям с детьми начинать новую жизнь без калеки. Выходила и подняла на ноги брошенного мужа другая женщина, хирургическая  медсестра, которая боролась за его жизнь до последнего. Она и стала второй женой, а Парторг выжил, усыновил чужих детей и вместе они подняли их на ноги, все закончили институты, устроены, дарят ему внуков. — Она не требует ничего взамен, а только отдает себя, ежесекундно заботится обо мне, знает каждую мою болячку, лечит, утешает, смотрит так, как никто никогда не смотрел мне в глаза… Это воздушное создание, но я не могу ее поднять и пронести на руках. Это сказочная женщина, и я представляю себя с ней…

- Сказочным принцем, — улыбнулся Майор.

- Она необычайно умна и энциклопедически начитана, но я с ней чувствую равенство…

- Знаешь, что я тебе скажу, Шурик, — молчавший долго Фил, докурил сигарету и решил ответить товарищу. Последние годы он работал в области психологии, написал несколько популярных книг и толковый учебник. В своем кругу слыл интересным, известным специалистом, и не удержался, чтобы не показать свои знания. — Ты прошел с первой женой точку невозвращения. Есть такое новое понятие в психологии, которое четко отражает сложившуюся ситуацию. Ты прожил большую жизнь и не можешь остаться с первой своей женой. И бросить её не получается – привык! К счастью, в эти же годы встречаешь вторую женщину, способную заменить первую…

- Занимательно. Может быть и так… Еще одну книжку напиши по этому поводу, — пожелал Майор, проглатывая кусок сервелата. Ему стало интересно, чем должно закончиться патовая по его мнению ситуация с несколькими женщинами. Пусть и любимыми.

- Я видел вторую, — Фил обернулся к остальным. — Правда, умна, интересна. Но ничуть не лучше первой. По мне, они друг друга стоят. Ты о ревности что думаешь?

- К кому ревновать? С годами нашего брата все меньше. А если и есть кто-то… – Шурик было сел на свое место, а потом резко встал. — Да, ты прав! Когда появляется соперник на горизонте, пена идет изо рта, как у хорошего скакуна. Хочется доказать, что ты лучше. Умнее. Сильнее.

- И кому ты это доказываешь?! – усмехнулся Майор.

- Скорее всего, себе самому. — Шурик немного замялся. Ревность к первой жене у него ушла давно на второй план. Когда-то он узнал о ее интрижке с соседом. Стал нечаянным свидетелем её признания в любви к другому человеку. Долго переживал случившееся. Может быть, тот случай и толкнул его самого к теперешней ситуации… О ревности к второй женщине он прежде не думал. Слова Фила его смутили. А что будет, если она его бросит? Уйдет к другому? Он как-то сказала, что встретив достойного человека не станет сдерживать свои порывы. Шурик тогда посмеялся, а сейчас подумал: «Что за самоуверенность?! Почему такое собственническое отношение к человеку, который отдает мне всю себя?! Может быть, она в те часы, когда мы не вместе, флиртует, кокетничает, не дай бог живет с кем-то другим?» Лицо Шарика покрылось алыми пятнами. У него всегда так было перед экзаменами — от нервов, как говорила мама; после обильной пьянки — не принимал лишнее организм; и при неожиданных переживаниях. С возрастом окружающим не так ярко бросалось в глаза эта его особенность, но сам Шура чувствовал горячность щек и теплоту лба. — Речь не о том, кто из них лучше. Вы не понимаете сути, или я плохо рассказываю. Они нравятся мне обе. Люблю я их. И тут мистика какая-то. Первую жену я энергетически заряжал. И она летала, как на крыльях, называя меня батарейкой энерджайзер. Потом я сломался после болезни. Еще и возраст подошел пенсионный. И не смог я ее заряжать. Сам сник, принялся чахнуть, в депрессию улетел. Встречаю вторую, и меня она (!) заряжают новой энергией, она дает небывалые силы. Творить стал, на службе почет, деньги привалили. Почему? Ответ один — ангел этот мне помогает. Самое интересное еще и в том, что первая жена это почувствовала. Если головные боли донимали, то прошли, если поясница ломила, то стало легче. Энергии одной женщины хватает не только мне, но и сопернице!

- Парапсихология какая-то. Что-то ты, Шурик, напридумывал… Энергия, батарейки, мистика… — Фил отпивал свой бокал с коньяком и смотрел куда-то вдаль, за портьеры, в сумеречное небо. — У меня были женщины. И не одна. Есть с чем сравнивать. Но, поверь, ничего подобного не встречались!

- Вся наша жизнь сплошная новизна! — заявил ни с того не с чего Парторг.

- Это как? — удивился Майор.

- Да, просто… Сначала одно, потом другое… — Парторг хотел просто сказать что-нибудь в тему, но тут же его мысли убежали в прошлое. – Молчать надоело, вот и ляпнул.

- Жизнь – зебра. Или доска шахматная. Кому как повезет, или кто себе какой путь выберет. Вдоль или поперек двинется. Какой фигурой ходить станешь, так судьба тебе и ответит. – Майор примолк. Были у него две жены. Сейчас он холостяковал с котом по прозвищу Скяп. Почему он так назвал очередного кота, который пришел на смену предшественнице-кошке, Майор и сам не знал. Назвал потому, что так захотелось в ту минуту, когда увидел полосатого и пышнохвостого. Скяп стал частью его холостяцкой жизни и отчасти заменил жену. Появилось живое существо, которое его встречает после работы. Пока кот мурлыкает, Майор с ним говорит о жизни. Один лежит и мяукает, другой сварит суп и понимает свою ответственность перед живностью с желтыми глазами… С кастрированным котом стало легче и проще, чем с женщинами, которые стали матерями пары детей от мужчины с неопределенными взглядами на жизнь. До этого кота он завел кошку, но не предусмотрел ее походы на соседские крыши и прыжки с балкона. В какой-то момент серенькая сибирская кошечка не вернулась домой, не высветилась в она и комнате с вечно открытым балконом.  Похоже, кошка досталась уличным псам. Замена нашлась легко, Майор взял кота из приюта. — Если бы так же легко менялись жены…

Парторг налил всем по бокалу коньяка и предложил выпить.

- Друзья, я за новизну. Новизну в жизни, в отношениях, между мужчинами и женщинами. В судьбе каждого из нас столько интересного, что не каждый может распознать то, что для него особенно важно. Шурик нам рассказал о своей странной судьбе в эти годы. И, может быть он прав. А может, нет. Мистика, фантастика, парапсихология касаются жизни по-своему…

- Ты еще проголосуй, как тогда, на собраниях! — не удержался Фил.

- Не надо голосовать, а вот мнение каждого я бы хотел узнать, — Шурик не столько хотел услышать мнение друзей, сколько ждал подтверждения своим сомнениям.

- Разводись и начинай новую жизнь с второй, – безапелляционно заявил Парторг.

 - Забудь новую, возвращайся к первой. — Фил, отлично и дольше остальных знал первую жену Шурика и считал необходимым оставить вторую любовь и вернуться жить с первой женой.

- Плюнь на обеих, находи третью, четвёртую, пятую… — засмеялся Майор. — Что там нашей жизни осталось!

- Лучше оставлю все как есть. Время рассудит…

Они подняли бокалы и продолжили застолье.