Сигарета

Вечер выдался исключительно пасмурный. Ранняя весна неожиданно быстро подтопила снежный ковер, покрасила белый снег темно-серым уличной пеплом пыли, наполнила водой ручьи, забрызгала обувь и брюки бисером грязных брызг. Под крышей подъезда прятались от капели вперемеж с мелким дождем женщина с сумочкой наперевес и пожилой мужчина с сигаретой. Высокая, хорошо одетая женщина, с гладко зачесанными волосами, заскочила минуту назад под навес в поисках спасения от внезапного дождя, и поглядывала вокруг в ожидании просветления. Так бывает ранней весной: сыплет, сыплет мелкая крупа не то дождя, не то снега, а потом улетает хмурая мокрая туча на другой конец города и день становится по-особому радостным, уютным и спокойным.

Мужчине было глубоко за шестьдесят. Седые волосы под вязанной синей спортивной шапкой, глубокие морщины, разрисовавшие лицо графикой прожитых лет, старомодные трико и наброшенная на плечи красная куртка, украшенная эмблемой «Найк» выдавали местного пенсионера, которого суровые современные законы выгнали  покурить из подъезда на улицу.

Он страстно затягивался дымом от сигареты, как будто не курил сотню лет, а сегодня ему вдруг разрешили, но времени оставили удивительно мало. Затяжки старик делал быстрые, одна за другой, и каждый раз закрывал глаза от наслаждения, выпускал дым с таким удовольствием, будто нет у него в жизни счастья большего, чем этот вечерний перекур у подъезда  собственного дома.

Женщина засмотрелась на его строгой профиль с правильными чертами лица, где умные глаза, то ли искали в хмуром небе звезды, то ли лики друзей, покинувших нынешний свет раньше времени, то ли окунулись в воспоминания. Она открыла сумочку, пошуршала в ней рукой, и еще раз взглянула на курильщика.

- Угостите сигаретой! Так смачно, с неподдельным желанием вы рядом курите, что удержаться нет никаких сил. Аромат «Рall mall» мне давно знаком,  эти легкие сигареты я курю не первый год. — Глядя на его недоуменное лицо после банальной просьбы, она добавила просящим голосом, — пожалуйста… Мои закончились.

- Угощайтесь, — старик тут же вытащил пачку из кармана куртки, привычным ударом пальца выбил сигарету фильтром наружу и протянул её нечаянной спутнице. Поднес огонек зажигалки поближе к её лицу и улыбнулся вставными зубами. Казалось, они отдельно существуют на его лице: белоснежные стройные красавцы в искусственной эмали и щетина на серой старой коже вокруг рта. — Курите на здоровье!

Она медленно и со вкусом затянулась. Выпустила облачко дыма медленно и спокойно, как выдыхают  напряженный день и улыбнулась в ответ:

- Похоже, вы родились с сигаретой во рту. Много и часто травитесь?

- Не поверите. Это моя первая сигарета с прошлого года! Я не курил сто лет, а сегодня вдруг захотелось. Просто неудержимо захотелось! — Мужчина посмотрел по сторонам, выглянул из-под козырька подъезда, и смахнул с лица случайные капли дождя. — Я вам расскажу, пока дождик моросит. Не против?

Она прекрасно знала, как хочется общаться пожилым людям, у которых нет собеседника рядом. Но шел дождь, женщина не спешила, а мужчина вызывал такое же доверие, как случайный попутчик в купе поезда дальнего следования.

- Впервые я затянулся табачным дымом лет … шестьдесят назад. Мы, мальцы, любили сидеть вечерами у костра и курить сухие листья и траву, завернутую в бумагу. Скорее, мы дымили, чем курили. Вкуса никакого! Только дым, разъедающий глаза. Но ощущение взрослости… Мы сильно затягивались, кашляли, сплевывали сквозь зубы. Как мартышки пародировали тех мужиков, которых видели вернувшимися с той войны. Чуть постарше я курил за школой, незаметно от учителей, на переменках.

Все это было не постоянно как-то, эпизодически. Только в армии я пристрастился к этому зелью плотно, по-настоящему. Курил по одной-две пачки в день, и чаще всего папиросы. Эх, фабрика Урицкого! Какой же это был у них шедевр, а не папиросы. Ароматный, чистейший табак. Бумага настоящая, а не те тряпки, что в современных сигаретах. И, знаете, что меня убедило в правильности того курева? Эксперимент! Делалось все следующим образом. Из папиросы выбивался аккуратно весь табак, также освобождалась от содержимого сигарета. К пустой бумажной трубочке подносился огонек спички. Зажженная папиросная бумага быстро сгорала, в воздухе оставалось лишь легкое дымное облако с ароматом догорающего костра у реки, в сумерках, когда чуть-чуть потрескивают в нем поленья… Стоило поджечь бумагу от сигареты, и противный запах, зловоние, попросту говоря, бросалось в нос, дым застилал глаза так, что слезы текли, как у младенца! Вот так, две бумажки сожгли, а эффект от этого необыкновенный!

Нет ничего постоянного в мире, кроме привычек. Но и они меняются. Сменили в прошлом веке табак на фабрике Урицкого в Ленинграде, вместо привычного якоря на пачке нарисовали три банана, и папиросы стали не те. Дерьмо, а не папиросы. Стал я курить болгарские сигареты. Названия и сегодня помню: «Стюардесса», «Интер», «БэТэ», «Ту-134», «Родопи», «Шипка», «Опал».  Хорошее было курево, доступное и правильное. Мне «Опал» нравился. Там табак настоящий был, вкусный. Болгары, они же наши ребята, славяне. И вкус у нас и у них на табачок схож! Пусть им турки подмешали в древности кровь, так и у нас татары постарались в этом деле. Курил я сигареты эти до тех пор, пока жизнь не забросила в командировку на Дальний Восток. Жили мы там далеко от материка, считай на острове, куда лишь вертолет людей забрасывает раз в полгода, а забирает при случае: погода должна быть лётная, машина на ходу и в плане, летчик трезвый…

Прилетел я на этот остров рано утром с несколькими блоками сигарет, а хватило их на три-четыре дня всего-то. Местные аборигены все мои запасы вмиг постреляли. И как откажешь?! Не по-мужски это. Смотрю я, а бычки сигаретные они не выбрасывают, в специально сшитые мешочки на поясе складывают. И называют их почему-то мундштуками. Последовал я такому примеру, но вскоре и эти запасы кончились. Стали мы чай, из того остатка, что выливали из кружек после завтрака и ужина, сушить на печи и его курить! А бумагу брали у начальника экспедиции. Журналы там всякие тонкие, газеты. Вот и вспомнил я свое детство послевоенное, босоногое, когда мы курили все, что ни поподя. А тут взрослые, серьезные мужики, а побираются, как босота… Благо, начальник наш сообразил в какой-то момент и заказал очередным сухогрузом несколько ящиков сигарет. Простых, обычных, без фильтра. Типа «Прима» и «Астра», которые стоят не дорого, а накуриваешься ими всласть. Только условие он нам поставил такое: мы покупаем сигарет столько, сколько наш оклад позволяет. А перед отъездом рассчитывается каждый с этим импровизированным магазином, где пополнение курева приходит каждые полгода. Молодец, мужик! Один раз выложился и проблему всего коллектива решил. И деньги все отбил перед своим отъездом, может и в наваре был. Не знаю, не подсчитывал.

Там у океана, свободными тихими вечерами вырезал я себе трубку из можжевельника. Какой был у нее аромат! А форма! А воспоминаний сколько она мне подарила… Вернулся я на материк, и курил эту трубку долгие годы, пока не сломалась моя радость. Внук нечаянно уронил трубку мою с балкона. Разбилась вдребезги! Невестка новую купила, друзья трубки и табак разный дарили, а такого удовольствия я уже не получал… А тут новые сигареты появились: «Kent», «Pall Mall», «Parlament» и прочие пришли на сменй «Яве»,  «Космосу», «Нашей Марке»… Кури — не хочу!  И правда, с возрастом, то одна болячка, то другая появились. Каждый новый врач среди рекомендаций крупным шрифтом пишет: «Курение вам запрещено категорически!» Но написать — не бросить курить! Плевал я на все из предписания с высоты своего тринадцатого этажа. И курил по прежнему — пачку в день. Что интересно, меня сигарета успокаивала, в тот момент, когда курил, думалось хорошо, привычка эта мне жить не мешала, а некоторые знакомые говорили, что мне идет курить. Поверите, не разу курить не бросал! Только как Марк Твен – очередную выкуренную сигарету.

Лозунг «Курить — здоровью вредить!» я не понимал. Приняли тут депутаты закон дурацкий, где нашего брата-курильщика ограничили со всех сторон указами так, что легче из дома не выходить с сигаретой, чем заикнуться, что ты куришь. В ресторане ни-ни, в поездах — запрет, в кабинетах и то нельзя! Гнобит курильщиков большинство некурящих. Якобы дым им вредит больше, чем нашему брату…

И вот, в том году заболел я сильно, попал на скорой помощи в больницу с температурой под сорок, если не больше. Капельницы, лекарства всякие, реанимация пять суток… Уколы, иголки, как только меня не лечили – на этом свете оставляли. А был уже там, за чертой. В итоге, выписывают меня через пару недель… некурящим. Как это получилось? Ума не приложу. И не бросал вроде. И курить не хочется. Как это объяснить, не знаю…

- Какой же вы некурящий, если меня угостили и сами курите? — недоверчиво спросила женщина.

- Вот и я не пойму! Выкурил сегодня сигарету и следующий раз её через десять лет возьму. И то, не факт! Берите всю пачку, берите! Нашел я эти сигареты сегодня в серванте, обрадовался, как мальчишка. — Он протянул руку из-под козырька, а потом выглянул сам. Дождь кончился, но на щеке у него заблестели две прозрачные капельки. — Так захотелось дымком затянуться… Даже голова закружилась с непривычки: курить сорок с гаком лет, и враз бросить. Теперь долго курить не буду, нарадовался….