Поп и мелочь

Рассказ

До отправления ближайшего автобуса оставалось чуть более часа. Большая семья с детьми и стариками устроилась на своих сумках, тюках и чемоданах. Они тихо дремали, только самая маленькая девочка с розовым бантом, съехавшим ей на ушко с макушки, лепила песочные куличи у дороги. Дюжина ворон рисовала на проводах невнятную минорную гамму.

У единственного столика, приткнувшегося к буфетной стойке, притулился старик в темно-серой рясе и чистил луковицу. Его тонкие седые волосы чуть колыхались от неспешных движений. Тонкие черты лица, обтянутые серой кожей и не ухоженная бородка клинышком издали напоминали известный по иконам лик, только состарившийся.

В буфете продавалось разливное пиво. Молодой офицер в полевой форме одежды, похоже, командировочный, взял пару кружек и стал рядом со стариком.

- Не возражаете? — уверенно спросил военный, и придвинул соседу кружку. — Угощайтесь!

- Пивко? Пивко это хорошо! Не откажусь, — освобождая офицеру чуть больше места у стола, ответил спокойно старик в рясе, и тут же отхлебнул из кружки. — Не разбавленное почти. А может по маленькой, старлей?!

- Почему бы и нет, — поддержал теперь офицер, наблюдая веселым взглядом карих глаз из-под густых бровей, как старик достал из своего кармана невзрачный шкалик, и точными движениями разлил содержимое на две равные порции. — За знакомство! Меня Матвеем зовут, а вас, как величать?

- Зови отцом Владимиром, Матвей.

- Не представляю я, как обращаться к человеку с церковным саном… Я политработником служу, как-то мне неловко. И отец у меня свой есть.

- А… Понятно. Атеист, значит. Ломает. Непривычно… Тогда просто называй Владимиром.

Отец Владимир вкусно ел луковицу с хлебом, смачно запивал пивом так, что тоненькая струйка капала с кончика его бородки прямо в кружку. Его добрые глаза и лукавая усмешка притягивали к себе. Старший лейтенант одним махом выпил половину кружки и тоже принялся чистить луковицу.

- У нас с тобой, Матвей, служба похожа. – Старику хотелось общаться после пива с водкой, а юный собеседник вызывал в нем взаимную симпатию. — Ты духовное здоровье поддерживаешь солдатикам. И я тем же занимаюсь.

- У меня отдельная роты и у вас свой приход, — продолжил сравнения офицер.

- Примерно так. Ты по командировкам, — старик кивнул на запыленные хромовые сапоги. – И меня владыко к себе часто вызывает.

- У меня жена… А у вас есть матушка?

- А то! Ты политинформации проводишь, и у нас проповеди читают.

- Это же разные вещи! Как можно сравнивать?! – старший лейтенант  чуть не поперхнулся. Видно, пиво с водкой подействовало или захотелось честь мундира поддержать. – Это несовместимо!

- Не ерепенься, служивый! Не спорь не о чем, лейтенант! Слово — оружие, а ружье просто так не расчехляет мужчина. Казак саблю ради забавы из ножен не достает!

- Вот это звучит классно! Литература! Я готов за это выпить! — офицер потянулся за портмоне и направился к буфету. Вернее, он повернулся в его сторону и попросил буфетчицу добавить, и заказал графинчик водки.

Пока пиво журчало в кружки, отец Владимир достал платок, аккуратно завязанный в узелок с четырех углов. По этому белому, слегка испачканному конверту можно было догадаться, что в нем хранятся командировочные деньги священника. Не привычные офицеру купюры в три, пять или десять рублей, а мелочь от подаяния. Где затерявшаяся трешка выплывала, как фрегат во флотилии медяков и серебра. Правда, обилие мелочи и вес самого платка вызывали оторопь. Такого обилия мелких денег офицер не ожидал увидеть в платке и, на мгновение, остановил свое движение: кружки в руках зависли над столом.

- Матвей! Без проблем! — священник взял горсть монет и протянул полную ладонь. Жест был царский. — Мы пьем сегодня, не считая зарплаты!

Буфетчица улыбнулась спокойно и тепло: она хорошо слышала мужские разговоры, видела, что и сколько пьют посетители. Как бы невзначай, она налила им чуть больше пива, чем показывала ей отметка в кружке, и меньше пены.

- Кушайте на здоровье!

- Мне вспомнился наш замполит батальона, ваш тезка, Владимир. Он замечательно владеет аудиторией в зале любого объема. — Офицер поставил на стол кружки с пивом, графинчик водки и копченого леща. Руки проворно убрали с рыбы чешую, он распластал ее на части и налил по стопке каждому, — Хоть в Кремлевский Дворец съездов на сцену ставь выступать! А еще может до-о-олго вести доверительные беседы с подчиненными… При желании пьет в компании офицеров, с друзьями-однокашниками по училищу. Интересно, получился бы из него священник?!

- Будет Богу угодно, получится… — старик в рясе смотрел в глаза своему собеседнику спокойным и уверенным взглядом. Казалось, он каждые день вот так же, отправляет автобусы и беседует о жизни со случайными попутчиками. Иногда выпивает, иногда вспоминает молитву. Может молчать или говорить не переставая. — Матвей, я предлагаю выпить за любовь.

Этот тост удивил. В глазах офицера заблестели вопросы, и с языка были готовы сорваться несуразные слова. В привычной армейской компании они часто говорят о женщинах, рассказывают скабрезные анекдоты. «Но чтобы поп вёл себя так же?» — эта мысль показалась нелепой.

- Выпей, Матвей, за любовь! ЦК КПСС тебя не осудит за это… — священник опрокинул в себя рюмку, занюхал кусочком луковицы и принялся за леща. Аккуратно запивал пивом и изредка посматривал в сторону Матвея.

- При чем здесь любовь? Мы взрослые люди. Вас матушка, небось, ждет в келье, у меня жена офицерские тылы прикрывает. — Он приналег на пиво и взялся за хвост леща, не скрывая удивления. — Любовь в компании солдата и священника? Что за дурдом!

- А при том, сын мой, что это важнейшее из чувств. Любовь в миру и церкви определяют по-разному. А потому Бог есть любовь! Без любви мы никуда, а значит и без Бога…

- Насчет любви я вполне согласен. Сам могу дюжину формулировок придумать. Но причем здесь Бог?

- А он везде…

«Автобус на Бежаницы отправляется через пять минут» одновременно услышали они голос диспетчера и встрепенулись. Матвей — от неожиданно громкого объявления, а отец Владимир, похоже, ждал именно этот маршрут.

- Хорошей службы тебе, Матвей! – завязывая узелком свой платок-кошелек и собирая нехитрые пожитки, успел сказать он на прощанье.- Помни о любви, и жизнь твоя пойдет в радость.

Не умея креститься, офицер-политработник успел пожать старику в рясе руку и пожелал счастливого пути….