Половая мораль и её крайние полюса

Сексуальные права личности, обсуждавшиеся в разделе общечеловеческих ценностей сексуальной культуры, на самом деле не являются правами как таковыми. Лишь малая часть из них отражена в конституциях и законах различных стран, причем практика применения этих законов весьма варьирует в зависимости от установок титульной религии, традиций, степени интеграции в мировое сообщество. Но в интимном мире людей правовые, светские, моральные, религиозные, индивидуальные права и обязанности настолько переплетены, что под контроль приходится брать сексуальные отношения не только обществу, но и социальной группе, семье, паре, личности. Древнекитайский мыслитель Ван Чун довольно точно высказался о восприятии людьми своих прав: «Вошедший в мелкую воду видит раков, в более глубокую – рыб и черепах, а в довольно глубокую воду – драконов. Пути у людей не одинаковы, а потому и видят они разное».

Современное состояние сексуального поведения в обществе представлено дос­та­точно широким спектром норм, правил, ценностей и устано­вок, которым следуют мужчины и женщины. Как уже отмечалось ранее, то, что для од­них людей представляет определенную ценность, для других может быть абсолютно не­при­емлемо. В качестве действенного инструмента разрешения подобных противоречий выступает половая мораль.

Половая мораль и сексуальные стандарты ХХ века

Половая мораль — предмет изучения этики, исследующей сущность, возник­нове­ние, историческое развитие и закономерности нравственных (и безнравственных) норм, при­ня­тых в конкретной сексуальной культуре. В социокультурной сексологии справедливо было бы выделить половую этику как раздел науки о нравственности, в котором рассматриваются проблемы нормативной стороны сексуальной культуры.  Предметом половой этики в таком случае выступает половая мораль – определенная совокупность норм и правил полового поведения и моральных качеств мужчин и женщин.

Различают нормативную половую этику, которая вырабатывает кодексы нравственного полового поведения и теорию морали. В последней идет речь об историческом возникновении и развитии нравственных норм сексуального поведения, сущности половой морали и ее характеристиках.

Мужчины и женщины, имея естественное природное право на удовлетворение своих половых побуждений, именно в сексуальной области встречают величайшие инди­видуаль­ные различия. Здесь, казалось бы, нужно предоставить им право поль­зова­ния тем, чем их наделила природа, так как нормальный половой инстинкт пред­ставляет собой естественное, чистое и вполне этическое побуждение. Но сами люди сделали из различных проявлений этого инстинкта “грех” и “благодать”, “добро” и “зло”.

Создавая нравственные законы, предписания, моральные нормы, половая этика увидела в них регулирующую возможность для упорядочения половых взаи­моот­ношений. А с развитием сексуальной культуры половая мораль стала систе­мой запретов, накладываемых на физически возможные действия, не просто за­прещая или разрешая те или иные проявления сексуальности, но и определяя их этическую ценность.

Исследованию проблем половой этики, нравственного поведения людей в интим­ной области человеческих взаимоотношений посвящали свой труд многие иссле­дователи. Особое место среди них занимают Эдуард Фукс, известный немецкий историк и карикатурист, выпустивший в 1913 году трехтомное исследование под названием «Иллюстрированная история нравов», и Август Форель, швейцарский невропатолог, психиатр и энтомолог (1848-1931) автор широко известной монографии «Половой вопрос». По мнению Фореля, этическому или моральному аспекту полового вопроса «…нередко свойственно вырождение в морализующую фразеологию, или же мистический аскетизм, граничащий с ханжеством, или же в противоположную этике реакцию».

Так Э. Фукс утверждал, что половая мораль принадлежит к наиболее изменчи­вым облас­тям нравственности. Она чаще всего и легче всего меня­ется. «Нравственно или безнравственно?», «Хорошо или плохо?», «Можно или нельзя?» — так ставятся обычно вопросы на уровне обыденного сознания, а поиски ответов сопутствуют всей эволюции половой морали на протяжении тысячелетий.

Тради­цион­ная половая этика видит в нравственных законах ту силу, которая способна упоря­до­чить сексуальные отношения людей. Именно в этом ее главная ценность. В то же время соответствие требованиям половой этики — норма сексуального поведения, усваи­ваемая в процессе сексуального воспитания. Догматическая этика, представляющая собрание мнимых божественных табу и заветов, выдви­гает довольно противоречивые откровения. Причем каждая ре­лигия предъявляет свои божественные веления. Ислам, например, запрещает жен­щине высказывать самостоятельное мнение, но считает женщину, совершившую измену, в той степени виновной в ней, что и мужчина. Верова­ния индусов требуют от вдовы, чтобы она следовала за мужем в могилу, а языческие установки ряда индонезий­ских племен предполагают использование половых возможностей вдовы для всего племени (после смерти мужа с ней спят все мужчины по очереди).

Нравственность как система правил, определяющих поведение, ду­хов­ные и ду­шевные качества, жизненно необходима любому обществу. Однако, безусловность выполнения этих правил не может быть превращено в догму. В любой культуре небольшие отступления от этих правил оправдываются природой любовных чувств.

Поисками основного нравственного закона занимались во все времена. Например, английский врач Хэвлок Эллис (1859-1939) опубликовал шеститомный труд под названием «Изучение психологии сексуальности» (1897—1910). Эллис предвосхитил многое из того, о чем позднее писал Фрейд, анализируя детскую сексуальность. Например, он признавал широкое распространение мастурбации у обоих полов в любом возрасте, возражал против викторианских представлений о том, что «порядочные» женщины не испытывают сексуальных желаний и описал психологические причины многих сексуальных проблем. В его работах уделялось также внимание разнообразию сексуального поведения человека; они служили важным противовесом влиянию Крафт-Эбинга, считавшего сексуальные отклонения патологией (Brecher, 1969, 1975). Эллис сформулировал проблему нравственного выбора так «…если это не серьезно, не делай этого, а если это твой долг, выполняй его». Отталкиваясь от закона естественной морали, сфор­мулированного  Вольтером “Обращайся с другими так, как ты хотел бы, чтобы об­ращались с тобой” и один­надцатой заповеди Христа “Люби ближнего как са­мого себя”, А. Форель предложил главную заповедь поло­вой этики: “Ты должен твоим половым побуждением, его влиянием на твою душу, всеми твоими половыми актами не только не вре­дить отдельным личностям, а в особенности человечеству, но еще и способст­во­вать их подъему”.

Данное утверждение предполагает нравственным (а значит, нормальным) все то, что способствует счастью и преуспеванию человечества, а безнравствен­ным (то есть ненормальным) — то, что причиняет ему вред. С этой точки зрения непри­ем­лемость абортов всеми основными мировыми религиями выглядит нрав­ствен­ным решением. В то же время, совсем непросто дать нравственную оценку поведение женщины, от­вергающей  секс в семье с мужем-алкоголи­ком. Ведь в этом случае исключается появле­ние потомства и продолжение жизни в сле­дующих поколениях. Аналогичная дилемма возникает в отношении действий муж­чины, игнорирующего применение про­тивоза­чаточных мер, ведущих к появлению не планируемой беременности  и подвер­гающих тем самым необоснованному риску здоровье своей парт­нерши.

Исследуя историю нравов, Э. Фукс считал, что нет такого нравственного закона, который независимо от пространства и времени регулировал бы наши поступки в пространстве и времени. Но каждое общество на определенном этапе своего существования пытается установить его. Общество создает половую мораль как совокупность правил и норм, обычаев и ценностей, которые обязательны для всех.

На рубеже тысячелетий в современной России, переживающей не столько экономическую, сколько моральную перестройку, ключом к  разрешению многих жизненных противоречий являются позиции К. Имелинского, который считал, что характер сексуальных действий не имеет никакого значения для опре­деления их как нормальных или ненормальных. Норма не догма, она  не одна. А необычное сексуальное поведение – просто редко встречаемое поведение. Поэтому он выделяет оптимальную, принятую и терпимую нормы.

Оптимальная норма определяет поведение, которое наиболее желательно для человека и для всего общества; её модели следует пропагандировать и рекомендовать всем членам общества.

Принятая норма (приемлемая) не являясь оптимальной, но она не мешает человеку налажи­вать глубокие межличностные отношения с другими людьми и позволяет найти себе достой­ную пару, не вызывая принципиальных возражений и осуждения окружающих.

Терпимая норма (толерантная) зависит от личностного, ситуационного и партнерского контекста и проявляется в том случае, если у человека сформировалось такое сексуальное поведение, которое резко ограничивает ему возможность гармонич­ного подбора партнеров, установление с ними глубоко межличностных связей.

Данный подход предполагает более широкую вариативность нравственных воз­зрений и расширяет моральные рамки — таково веление современной сексуальной культуры. Тео­рия и практика нравственного поведения подсказали подобное разрешение про­блем по­ловой этики, так как именно нормы побуждают личность подгонять свое пове­де­ние под принятый стандарт, ведь моральный императив — одна из форм социо­куль­тур­ного управления поведением человека.

Характер половой морали определяется экономическим и общественным строем, соответственно в ее нормах выражаются интересы тех, кто формулирует нравственные законы. Не случайно, поэтому присутствие в сексуальной культуре: двойной по­ловой морали (так называемый “двойной стандарт”), осно­ванной на принципе “два пола — две мо­рали”; морали различных эпох и цивилиза­ций; классовой (социальной) половой морали и некоторых других.

Более полутора веков назад И.Фихте попытался обосновать принцип «два пола — две морали». Он отмечал то, что первый пол ставит целью удовлетворение своего по­лового влечения, вовсе не противно разуму, ибо оно может быть удовлетворено посредством деятельности, а то, что второй пол ста­вил бы целью удовлетворение своего полового влечения, совершенно противно разуму, ибо здесь целью было бы чистое страдание. «Для женщины не отрицается возможность ни опуститься ниже своей  природы, ни, благодаря своей свободе, возвыситься над ней: такое возвы­шение немногим лучше падения. Ниже своей природы опускается женщина, если унижается до неразумности. Тогда половое влечение может стать сознательной и обдуманной целью действия». Именно соблюдение этого принципа предполагает, что до вступления в брак де­вушке необходимо или желательно сохранить девственность, а юноши, по требо­ванию тех же моральных рамок, не слишком ограничены в этом. «Двойной стан­дарт» предписывает мужчине быть в сексуальных отношениях опытнее, настойчи­вее, проявлять инициативу в половых отношениях (например, в выборе позы и ласок с партнершей). Тогда как последней следует подчиняться, если она предпо­читает выглядеть «порядочной» женщиной. Православие, следуя этому стандарту, дает больше прав в браке мужчине, считая его главой семьи и отводя женщине второстепенную роль.

Известно, что двойная половая мораль, предполагающая разные нормы сек­су­ального поведения для мужчин и женщин, в той или иной степени наблюдается почти везде,  вызывая негодование в первую очередь у предста­вителей феминистического движения и у борцов за эмансипацию женщин. Но сегодня ставится под сомнение  требование в отношении добрачных и внебрачных связей, как правило, более уступчивое к мужчинам (женщинам в этом отношении гораздо сложнее, т. к. двойная мораль в от­ношении супружеской верности в браке берет свое начало в ряде древних кодек­сов).

Каждое время вводит свои правила в сексуальном общении, которые определяются экономическими интересами и социальными потребностями. Утвердившиеся сегодня нормы могут быть обременительными завтра, а  вчерашние нередко воспринимаются как пережитки варварства. Исторически сложилось так, что половая мораль никогда не была однород­ной, она распадалась на отдельные морали, не только строго отличные друг от друга, но и взаимно враждебные. Сексуальные отношения — одно из важнейших средств классового обособления, и то, что нрав­ственно для одного класса, зачастую становилось безнравственным для другого. Исходя из от­ветственности каждого человека и равноценности полов, не раз предпринимались попытки установить нормы морали в социалистическом обществе. А доктор философии Бернд Биттигхе­фер, например, сформулировал 3 главных принципа половой морали в социалистическом обще­стве:

-  принцип равноценности обоих полов для общества,

-  принцип полного равноправия мужчин и женщин,

-  принцип признания нравственного достоинства каждого человека.

Тем не менее, стоявшие на иерархической ступени выше стреми­лись закрепить свои привилегии в определенных нравственных нормах (в том числе тех, которые касались половых отношений). Например, моральный кодекс аристократии эпохи Ренессанса пред­писывал женщине появ­ляться публично только с глубоким вырезом на груди, то­гда как такой же поступок жены ремес­ленника часто считался безнравственным и запрещался строго контролируемой регламентацией костюма. А моральные норы средневековья в Европе допускали обнажение при смене гардероба светской да­мой в присутствии слуги, невзирая на пол последнего и на его возраст. Такой же по­ступок крестьянки осуждался.

В армейской среде строгая дисциплина, разграничение прав и обязанностей почти по всем вопросам позво­ляли соблюдать (и требовать соблюдения от других) собственные этические нормы, как солдатам, так и офицерам. Во время боевых действий, например, при­сут­ствие женщины в командирской палатке не осуждалось рядовыми, хотя им са­мим приходилось удовлетворять свои половые потребности украдкой во избежа­ние наказания.

Особенности сексуального поведения, свойственные различным социальным группам, ложатся в основу дифференцированного подхода к требованиям и нормам половой этики.  Как в известной фразе “Что положено Юпитеру, то не положено быку”. Но пара, занимающаяся любовью, отталкивается от собственной сексуальной культуры. Для них нормой может быть лишь то, что приносит им взаимное удовлетворение. Если же вопрос касается социального окружения, то соответствие нормам и правилам соответствующей сексуальной культуры должно быть обязательным для каждого, во избежание конфликта, трений, ответственности, появления комплексов несоответствия.

По сравнению с нашими пращурами современная половая мораль существенно изменилась, а  в сравнении с викторианской эпохой стала несоизмеримо эластичней. Сексуальные революции ХХ века доказали полную несостоятельность любых попыток законодательно навязать народу какие бы то ни было «высокие моральные стандарты». Подобно тому, как эволюция привела к более высоким нравственным проявлениям в сексуальном поведении общества, так и в будущем должно появиться новое качество сексуальной культуры, максимально отвечающей потребностям общества ХХI века.

Порнография и эротика

В широчайшем спектре феноменов сексуальной культуры порнография и эротика нередко воспринимаются как две край­них позиции, хотя в реальности их взаимоотношение подчинено диалектическому принципу единства и борьбы противоположностей. Поэтому эротику не следует воспринимать как кастрированную порнографию, да и разделить их на практике не так просто, как кажется на первый взгляд.

Порнография. Этимологически порнография (греч. pornos — развратник + grapho — пишу), это непристойное, вульгарно-натуралистическое, циничное изображение или словесное описание полового акта или половых органов, имеющее целью вызвать нездоровое сексуальное возбуждение у зрителя или слушателя. Первоначаль­но порнография означала серию рассказов, предвосхищав­ших половые сношения. К первым порнографическим хроникам можно отнести настенные  «книги отзывов» у посетителей лупонариев, где описывались достоинства местных проституток. Термин порнография получил распространение в 18 в. после появления во Франции книги Ретиф де ла Бретонна «Порнограф, или Размышление порядочного человека об истинной безнравственности проституции». В книге затрагивались вопросы, ранее считавшиеся в обществе неприличными, поэтому её название стало нарицательным понятием непристойности, связанной с сексуальностью. К порнографии стали относить литературные произведения, а также изображения, предназначенные для чувственного возбуждения человека. Например, в Париже большое распространение получили так называемые «французские открытки» — графические произведения с сюжетами на сексуальные темы. К порнографическим сочинениям была отнесена современниками изданная в Англии в 1749 г. книга Дж. Клиланда «Воспоминания любительницы наслаждений» — иллюстрированный роман о похождениях проститутки.

В викторианскую эпоху в Англии порнография сурово порицалась пуританским обществом, но, несмотря на это (а возможно, именно поэтому) пережила подлинный расцвет. В 1834 г. в Лондоне на Холивейстрит существовало 57 магазинов, торговавших порнографическими предметами и изданиями. К порнографии стали причислять литературные произведения, натурализовано живописующие различные сексуальные отклонения. В борьбе за общественную нравственность моралисты XIX века заодно подвергли осуждению и цензурным запретам как порнографические литературные произведения античности — «Дафнис и Хлоя» Лонга, «Наука любви» Овидия, стихотворения Петрония, Сенеки и др., а также книги Вольтера и Рабле, А. Франса и У. Уитмена. Был запрещен показ и репродуцирование многих классических произведений изобразительного искусства, преимущественно античного. С течением времени пуританская жёсткость оценок пошла на убыль, были пересмотрены критерии оценок многих произведений искусства, ранее считавшихся порнографическими, были признаны эротическими. Например, произведения литературы и искусства античности, ряд новелл из «Декамерона» Боккаччо, картины Ф. Буше и многие другие классические произведения.

Удивительная находка была недавно обнаружена при инвентаризации института Арктики в Копенгагене. Сотрудник института Сорин Гейл обнаружил 20 небольших коричневых пакетов, в которых содержались негативы и фотографии двух датских экспедиций в Гренландию, проведенных в 1884–1885 и 1906–1908 годах. Снимки оказались порнографическими открытками, на которых  были запечатлены молодые обнаженные гренландки, сфотографированные на фоне северной природы. Архивные кадры показывают, что сюжеты были  срежиссированы заранее. Модели позируют в позах, до которых они сами вряд могли бы додуматься. Эта находка вызвала громкий политический скандал в Гренландии  накануне выборов. Причем северную «порнушку» удавалось продавать под видом этнографических материалов в обход царивших в Дании конца XIX – начала XX веков строгих законов, защищавших общественную мораль.

Вторую жизнь в порнографию вдохнуло изобретение кинематографа, причем центр потребления порнографии переместился в закрытые мужские «холостяцкие» клубы в США. При этом первые порнофильмы в 20-30 годы ХХ века были также стилизованы под этнографические зарисовки, так как мир в это время переживал настоящую этнографическую революцию. По свидетельству крупнейшего исследователя порнографического кинематографа, профессора Университета Беркли в Калифорнии Линды Уильямс подпольно снимаемое и демонстрируемое немое “холостяцкое” порно  отсчитывает свое рождение с момента изобретения самого кинематографа. В примитивной анонимной форме оно получило особенно широкое распространение в 20—30-е годы, а в начале 60-х годов легализовалось в виде “художественных” лент. В Соединенных Штатах первыми порнофильмами, предназначенными для широкой публики, стали документальные картины о Дании и о только что осуществившейся там легализации порнографии — “Сексуальная свобода в Дании” (1970) и “Цензура в Дании: новый подход” (1970).

Учитывая гипотетическую общественную опасность порнографии, 12.09.1923 г. в Женеве была принята международная конвенция «О борьбе с распространением и торговлей порнографическими изделиями», к которой 08.07.1935 г. присоединился СССР. В соответствии с конвенцией в СССР был издан общесоюзный Закон «Об ответственности за изготовление, хранение, рекламирование порнографических изделий, изображений и иных предметов и за торговлю ими». После этого уголовные кодексы всех республик были дополнены самостоятельными статьями о порнографии, которые воспроизвели, по существу, текст Закона с санкцией в виде лишения свободы сроком до 5 лет и с тех пор не подвергались существенным изменениям.

До сексуальной революции 60-70-х отношение к порнографии оставалось сугубо негативным. Джеймс Джойс замечал, что порнография возбужда­ет сексуальные импульсы и нечистоплотные, похотли­вые мысли. Религиозные деятели, считая порнографией все, что пробуждает эротические чувства, доходили до обвинения женщины в ее физиологических особенно­стях, требуя рассматривать соблазнительные части ее тела как порнографию. Многочисленные оппоненты порнографии называют ее болезнью, уродливой опухолью, выросшей на теле на­шего общества, духовной разновидностью изнасилова­ния, оскорблением эстетических или этических стандар­тов, а также морали.

При всем обилии подходов к порнографии, она в большинстве случаев выступает чем-то отвратным, низменным, недостойным. Л. Кларк считает, что порно­графия плоха тем, что изображает сексуальность как инструмент активного угнетения, феминистки видят вред порнографии в том, что она рассматривает женщину как сексуальный объект, а не как личность. У Г. Статнера порнография — нарушение частной жизни. По мне­нию В. Бернса, порнография уничтожает чувство стыда, связанного с сексом. А профессор Э. Хааг утверждает, что она возбуждает половые инстинкты в ущерб дру­гим, которые могут привести к насилию. Однако все они сходятся во мнении, что порногра­фия как явление — интересная и важная проблема, вол­нующая многие народы и в разных странах. Именно она должна находиться в обществе под контролем, опреде­ляться цензурой, оцениваться современной моралью, яв­ляясь важным элементом сексуальной культуры.

Постепенно мировое сообщество изменило отношение к порнографии. Концепции порнографии стали более разнообразны по причине множества функций, выполняемых ею. Помимо пришедшей из истории образовательной функции, на­значение порнографии проявляется в стимулировании половой активности и половых возможностей. Не слу­чайно западные сексологи рекомендуют использование пор­нографической продукции для возбуждения, повышения эрекции и облегчения наступления оргазма. Существуют и сторонники той точки зрения, что порнография провоцирует сексуальные рас­стройства. Некоторые из них считают, что человек, бо­лезненно увлеченный порнографией, либо уже парафил, либо у него наступает деградация личности. Дру­гие утверждают, что она нейтрализует отклоняющиеся от нормы сексуальные интересы. Так, в материалах Датского судебного медицинского совета указывается, что люди, страдающие половыми неврозами и робостью, излечиваются путем чтения порнографической литера­туры.

В 1968 году порнография впервые была легализована в Дании. Если абстрагироваться от утомительной дискуссии о том, хорошо это или плохо — снимать, распространять и смотреть порнографию, — останется одна очень простая мысль: порнография является одним из самых честных жанров искусства. То есть настолько честным, что даже перестает быть искусством. Это, несмотря на гигантские половые члены, бесконечные половые акты, непрерывные оргазмы и другие постановочные трюки. Просто порнография не скрывает своих целей: разжигать похоть, чтобы на «этом» зарабатывать деньги. Это её основная функция.

Но коммерческое кино тоже зарабатывает деньги, давно прогнивший артхаус зарабатывает деньги, шоу бизнес нагло и в открытую эксплуатирует сексуальность ради тех же заработков. Иногда все они пытаются как-то воздействовать на мысли и чувства потребителей. Но в какой мере это вызвано желанием заработать денег, а в какой — желанием действительно поговорить о мыслях и чувствах, не всегда понятно. Порнография хотя бы не лжет. Она не создает новых потребностей, не изобретает имиджи, не спекулирует на желании людей казаться лучше. Порнография апеллирует к низменным инстинктам и первобытным силам. В этом плане она имеет такое же отношение к искусству, как магический танец шамана. Танец, состоящий из определенных движений, следующий определенному ритмическому узору, интересен, прежде всего, тем, что обращается к древним богам и могущественным духам. Поэтому порнографы давно снискали себе репутацию диссидентов и борцов за свободу. Началось это в конце шестидесятых в рамках сексуальной революции. Раньше в порнофильмах было что-то пришибленное, так как ее творцы, воспитанные в духе пост-викторианской морали, чувствовали себя мерзкими извращенцами. Кроме того, подпольное существование, например, в Америке после принятия пуританского кодекса Хейса, наложило свой отпечаток на порноиндустрию. Тогда же у порнографов появилась своя идеология: свобода самовыражения и сексуальное просвещение, чем не преминули воспользоваться американцы. Они стали снимать документальные фильмы про «феномен скандинавской  порнографии» и закончили созданием крупнейшей в мире порноиндустрии в ХХI веке.

Американская публика, которая ни в коем случае не позволила бы смотреть порнофильмы в клубной обстановке, с легким сердцем сидела в кинозале, полагая, что всего лишь расширяет познания в области сексуальной культуры другой страны. Таким же образом вся новая волна вульгарной порнографии конца 60-х — начала 70-х явилась не просто плодом сексуальной революции, а сливалась с общей познавательной потребностью, резко расширившей свои горизонты в области проблем пола. Даже само название фильма, как “Истории болезни из коллекции Краффт-Эбинга” (1971), несомненно, подтверждает отмеченный Мишелем Фуко факт, что в переходе от подпольного к легальному порно существенную роль сыграл научный “сексуальный дискурс”, позволяющий высветить некие сокровенные тайны пола. Достаточно вспомнить знаменитые фильмы “За зеленой дверью” и “Глубокая глотка” (1972).

Ключевым моментом становится превращение сексуального удовольствия в товар и его фетишизация. Природа этого явления проясняется при сопоставлении прежнего “холостяцкого” кино, которое обозначалось, как “мясо”, и специфичного для “художественного” порно “коммерческого плана”, то есть зримой эякуляции.  Обилие “мяса” (взаимодействия гениталий) становится недостаточным; требуется визуальное подтверждение удовлетворения. Визуальная откровенность дошла до степени включения в качестве нарративного момента препарированного оргазма. Чтобы продемонстрировать материальное подтверждение своего удовлетворения, исполнитель должен прервать тактильную связь с гениталиями партнерши и показать семяизвержение. Эта условность заставляет зрителя поверить, что для женщины визуальное удовольствие превыше осязательного. В результате для женщины в большей степени, чем для мужчины “коммерческий план” функционирует как субститут реальной сексуальной связи, то есть как фетиш.

 

Американский сексолог Б. Зилбергелд утверждает, что порнография может помочь избежать половой монотонности в супружеской жизни. При опросе читателей журнала «Psychology today» (США) в 1981 г. 92% мужчин и 72% женщин ответили, что пользуются порнографией для полового возбуждения. Что же касается «жёсткого» порно, то ряд исследований, проведённых в Великобритании, Канаде, США, Австралии, Дании, Бельгии, показали, что просмотр даже коротких видеосюжетов с насильственной порнографией вызывает у зрителя явное смешение взглядов по поводу сексуальной агрессивности, они начинают занижать степень страданий жертвы. А регулярный просмотр «жёсткой» порнографии вызывает у неустойчивых личностей смешение нравственных ценностей и может стать фактором, провоцирующим сексуальную преступность. Правда, негативные эффекты были выявлены преимущественно у старших подростков с расстройствами поведения, риск провокации сексуального насилия продолжался примерно около часа после просмотра порнофильмов и выявлялся в групповом поведении. Скандинавская статистика сексуальных преступлений наоборот показала значительное снижение их уровня после легализации порнографии. Порнография уменьшает опасность возникновения сексуальных преступлений или явно аморального пове­дения путем разжигания сексуальных фантазий и удов­летворения их в воображении. Она же помогает легче знакомиться людям, не имеющим сексуального опыта, и служит заменой нормальной половой деятельности.

Дальше были взлеты и падения порнографии (например, в восьмидесятые, когда видеомагнитофоны и возможность перемотки несколько обесценили важность сюжета), изменения моды на порно (в девяностые годы популярностью стали пользоваться актрисы-фотомодели, разгуливающие в неглиже по дорогим виллам) и внедрение новых технологий (Майкл Нинн с его компьютерными эффектами, создавать которые ему помогал чуть ли не С.Спилберг). В преддверии миллениума о порнографии вспомнил Голливуд, и зрителей завалили фильмами о порнографии («Ларри Флинт», «Ночи в стиле буги», «Порнофильм», «Безумный Сесил Б.» и даже «Большой Лебовски»), где порноиндустрию используют как символ — свободы слова, шоу-бизнеса, искусства.

Но все это выглядит детскими шалостями по сравнению с тем, что придумали так называемые большие режиссеры. Большие режиссеры затеяли снимать порнографические фильмы. Покойный Стэнли Кубрик, распространявший в процессе съемок «Широко закрытых глаз» слухи о том, что давно мечтал снять качественный порнофильм с хорошими актерами, в итоге всех обманул. Зато Ларс фон Триер оказался не столь милосердным. Он придумал пост-порнографию – выхолощенную и доведенную до пределов псевдореализма. За ним последовали и остальные режиссеры. «Идиоты», «Трахни меня», «Романс Х» или свежая «Пианистка» на первый взгляд действительно снабжают нас порносценами. Но настоящего порно в них нет. Половой акт показывается либо холодно-отстраненно, либо вообще как нечто неприятное, что убивает саму идею порнографии. Движение эрегированного пениса в вагине — это не порнография, это медицина. Хороший хореограф может в точности скопировать ритуальный танец шамана, но никогда не вызовет дождя. Большое кино показывает голых мужчин и женщин, но не может, ни создать шедевра, ни разжечь похоть, ни заработать денег. Сложно сказать, выживет ли после всего этого порнография.

Одним из самых сложных вопросов мировой юридической практики является определение порнографии. Неудивительно, что в научной и законо­дательной областях с определением понятия «порнография» творится полная неразбериха, поскольку до сих пор эксперты не пришли к единому мнению. А. Гольдштейн в своем известном исследовании «Место порнографии» приходит к выводу: «Проблема порнографии заключается в том, что никто в действи­тельности не знает, что это такое, никто не может про­вести грань, отделяющую порнографию от других форм изображения». Не случайно, наверное, А. Стюарт, судья Верховного суда США дал весьма показательный ответ на этот во­прос: «Я не знаю, как определить порнографию, я лишь узнаю её, когда вижу».

В ряде стран, включая Россию, определение порнографии в суде является прерогативой экспертов, при этом эксперты нередко высказывают диаметрально противоположные мнения. Правда, не всегда ясно, какие специалисты должны выносить окончательный вердикт в судебном заседании. В зависимости от предмета на эту роль претендуют искусствоведы, психологи, судебные психиатры, общественные деятели, криминологи, священники и литераторы.

Во многих странах постоянно делаются попытки создать универсальное, развернутое определение порнографии, но достижения в этой области скромны.  Например, в основу Закона о порнографии в штате Массачусетс ранее были положены изображения всех форм сексуального поведения: «Мастурбация, естественный половой акт или его имитация, различные половые извращения, любое пуб­личное прикосновение к мужским или женским генита­лиям или ягодицам, половой акт, произведенный двумя или несколькими участниками, как разнополыми, так и представителями одного пола, а также между людьми и животными, любая непристойная демонстрация поло­вых органов, сексуальный садизм и садомазохизм. Пор­нографией принято считать демонстрацию завершенно­го полового акта, как в естественной, так и в извра­щенной форме».

В других штатах долгое время действовал комплексный критерий: «эрекция плюс пенетрация». Справедливости ради следует сказать, что правоохранительная система США использует в судебных делах такого рода термин «непристойность», который относится к категории «как», а не «что». Так, Верхов­ный Суд США определял непристойность как триеди­ное понятие: а) действия, ведущие к развращению не­совершеннолетних; б) слова, выходящие за пределы литературного языка и служащие для определения по­ловых органов, полового акта и т. д.; в) публичная де­монстрация полового акта, производимая одним или не­сколькими партнерами, или демонстрация аналогичных фото- и видеофильмов. Правда, эти ограничения были отменены первой поправкой к Конституции США, запретившей ограничивать свободу слова.

Понятие непристойности используется и в других странах с момента принятия Женевской конвенции. В Англии, например, закон о непристойности был принят задолго до этой конвенции еще в 1868 году (закон Кокберна) и действует до сих пор. Непристойностью считается «…публикация, до­минирующей характеристикой которой является чрез­мерное использование секса или секса и преступления, ужаса, жестокости, насилия». Непристойность определя­ется также статьями Канадского уголовного кодекса.

Определение порнографии, данное британским ко­митетом по вопросам порнографии и непристойности, предполагает два признака: во-первых, порнография должна возбуждать аудиторию сексуально, во-вторых, она включает изображение сексуального материала: по­ловых органов, действий, поз и т. д.

Со временем порнография постепенно была в той ли иной степени легализована в США и большинстве стран Европы, поэтому ее точное определение вышло из-под юрисдикции криминальных служб и утратило свою актуальность. Сегодня эротическое и порнографическое видео практически являются синонимами, а термин «мягкое порно» обозначает продукцию большей пристойности, чем «горячая эротика». Фестивали порнофильмов проводятся во многих странах, включая католическую Испанию, иудейский Израиль и пуританскую Америку. Значительные послабления в отношении порнографии произошли и в странах Азии.

В 2011 году в США 27-й раз вручались «Порно-Оскары» – премии AVN Awards, которыми ежегодно награждают артистов, режиссеров, операторов и продюсеров «кинематографа для взрослых». Эти премии вручались более чем в 120 номинациях, названия многих из которых могут быть понятны только заядлому посетителю порносайтов. При этом сама церемония была почти пуританской, а поведение награждаемых артистов «оригинального жанра» мало отличалось от поведения артистов, получающих настоящие «Оскары» Американской киноакадемии.

В СССР первое западное порно появилось на высоте видеобума в начале 80-х годов ХХ века. Первыми порнокурьерами стали советские служащие и специалисты, получившие возможность выезжать для работы за рубеж и приобретать там дефицитную видеотехнику, стоившую не менее подержанной машины. Скоро боевики и эротические фильмы заполонили частные квартиры загранслужащих. Некоторые из них взимали условную плату с друзей и знакомых за показ видеофильмов. Ввоз таких фильмов в страну в частном порядке не представлял больших проблем вплоть до середины 90-х годов, так как таможни не были оборудованы видеоаппаратурой для ознакомления с содержанием фильмов. Основную массу ввозимых видеоматериалов составляло новое эротическое кино, откровенно демонстрирующее красоту и лиричность сексуальных отношений. Фильмы «История «О», «Греческая смоковница», «Калигула» были хитами видеопросмотров. Кстати, отношение к этому новому жанру не сразу сложилось и в самой Европе. Например, фильм японского режиссера Осимы «Империя чувств», который в 1976 году стал сенсацией Каннского фестиваля, был вообще запрещен к широкому показу в Америке и Европе.

В начале 80-х Генпрокуратура РФ начала беспощадную борьбу с видеопорнографией. Аппаратура и видеокассеты изымались буквально тоннами. Десятки лиц были осуждены за распространение этих фильмов. В состав экспертной комиссии при Генрокуратуре  были включены сексологи Всесоюзного научно-методического центра сексопатологии. Фильмы просматривались в ускоренном режиме, и первый кадр с демонстрацией обнаженного тела и полового акта означал его квалификацию как порнографического. В результате десятки лиц были осуждены и лишены свободы, а оборот порнопродукции приобрел более изощренные формы. Все дело в том, что в Уголовном кодексе РСФСР никогда не было определения порнографии, как нет его до сих пор. В Большой Советской Энциклопедии, главной идеологической книге СССР, порнография определялась как непристойное, вульгарно-натуралистическое, циничное изображение половых органов и полового акта, имеющее  целью нездоровое половое возбуждение. Несмотря на то, что оценочный характер и вкусовщина этого определения были очевидны за версту, никто никогда не пытался его оспорить. То есть любое изображение полового акта априори воспринималось как непристойное, вульгарно-натуралистическое и циничное.

Такая ситуация продолжалась до 1986 года, когда с приходом к власти М.С.Горбачева были разрешены кооперативные формы предпринимательства. Тогда во всех городах возникли видеосалоны, подозрительные эротические фильмы в них шли круглосуточно, а очереди были соизмеримы с очередями за водкой в условиях ограничения ее продажи. Милиция уже ничего не могла сделать с этим видеохаосом, и эротическое кино, таким образом, отвоевало себе право на жизнь. Самое печальное заключалось в том, что тогдашние сидельцы по статье 228 (распространение порнографии) с тоской наблюдали из окон своих камер  за безнаказанным развитием видеобизнеса.

С падением СССР рухнул «железный занавес», граждане получили возможность выезжать за рубеж и знакомиться с сексуальными нравами в странах Европы и Америке. В стране появилась свобода предпринимательства, возникли секс-шопы, стрип-бары, социальная служба «секс по телефону» и так называемые эротические СМИ. Определение им было дано в одном из первых законов новой России – законе «О печати». К эротическим закон отнес СМИ, в целом и систематически посвященные этой теме и эксплуатирующие интерес к сексу. Критерий «в целом и систематически» был еще как-то понятен надзорным органам. На практике это означало «в каждом выпуске и не менее половины материалов», а вот с эксплуатацией интереса к сексу все сложилось непросто. Ведь и коммерческая эротика, и порнография одинаково зарабатывают на интересе к сексу, то есть фактически его эксплуатируют.  Лучшего прикрытия для порнографии было не придумать, ведь она идеально подходит под это определение. Если в конце 90-х было сделано некоторое послабление для эротического кино и в его определение включили критерий художественной ценности, наличие сюжета, известных режиссера и актеров, выходные данные студии, то в 90-х этого уже не требовалось по нескольким причинам.

Чтобы наказать человека по Уголовному Кодексу РФ, надо чтобы противоправное действие было запрещено специальным Федеральным законом, а в отношении порнографии такого закона никогда не было. Чтобы наказать злодея, надо, чтобы противоправное действие было определено в законе, а такого определения порнографии нет до сих пор. Чтобы наказать порнографа, надо вначале доказать, что он  распространял порнографию умышленно, а при отсутствии цензуры никто не имеет права обязать его делать предпродажную экспертизу материалов и ему выгодно оставаться в спасительном неведении.

Относительно просто был решен вопрос лишь с детской порнографией и законодатель принял формулу, предложенную специалистами-сексологами: если в кадре есть ребенок, значит, речь идет о сексуальном преступлении, и здесь нет необходимости ни в каких экспертизах. Поскольку у депутатского корпуса не было никаких конструктивных идей в отношении регулирования оборота порнографии, Дума не приняла другое важное предложение сексологов: отказаться вообще от определения порнографии и запретить  изображение тех действий, за которые в реальности положено уголовное наказание. В большинстве европейских стран к этой категории отнесены любые сексуальные действия с детьми, животными, телами умерших и реалистическое (не постановочное) изображение сексуального насилия.

Запрещены разными статьями подобные действия и в российском уголовном законодательстве, но само предложение показалось в 1994 году слишком инновационным, в результате чего видеофиксация этих действий до сих пор не содержит состава преступления, за исключением детской порнографии. В итоге сложилась довольно странная картина: убийство и насилие в целом законом запрещены, а показывать их в документальном и постановочном кино можно. В тоже время половые акты и другие ненасильственные сексуальные действия между взрослыми людьми не запрещены, но показывать их запрещено под страхом уголовного наказания, хотя законодательных критериев порнографии нет. В результате Госкино выдало сотни прокатных удостоверений на различные порнофильмы, тем самым окончательно легализовав порнографию де факто. Правда, Дума много раз принимала различные микроскопические ограничения на время трансляции эротических телерадиопередач в эфире, но кто подлежит таким ограничениям не очень ясно до сих пор. Сегодня все эти законодательные усилия безнадежно устарели, так как порнография нашла безопасную среду обитания в Интернете и обмене «частным видео» по государственной почте и просто сама уходит из СМИ. Зато теперь Госкино очнулось и начало отзыв прокатных удостоверений на фильмы с «непристойным» названием, а до содержания этих фильмов дело так и не дошло.

С уходом порнографии из СМИ рухнули все теоретические построения в отношении разницы между эротикой и порнографией. Если в конце 80-х, по мнению искусствоведов, порнографический фильм - это самоцельное воспроизведение половых отношений исключительно для возбуждения сексуальных инстинктов зрителей, вне иной художественной задачи (В. Борев), то в недавнее время под порнографией было принято понимать произведение художественной литературы и искусства, в котором внимание читателя, зрителя, слушателя сознательно фиксируется на половых органах персонажей произведений в момент совершения ими действий сексуального характера. Если эротическое искусство изображает человека во всём богатстве его переживаний, то порнография, по сути дела, обезличивает сексуальность, сводя её к бесконечным половым актам, демонстрируемым зрителям в мельчайших технических деталях и физиологических подробностях. К порнографии не относятся издания научно-просветительного характера, в том числе содержащие в качестве иллюстраций воспроизведения коитальных позиций.

Сегодня, по большому счету, и это определение утратило сакральный смысл. Чем длиннее определение порнографии, чем оно сложнее семантически и лексически, тем труднее в суде доказать все эти тонкости и тем легче защите разрушить аргументы обвинения. Похожая история наблюдается и с попытками выделить внутри порнографии ее особые категории. Выделяют несколько разновидностей порнографических фильмов, в частности,  принято различать «мягкое» порно (воспроизведение сексуальных сцен) и «жёсткое» порно (демонстрирует сцены жестокости и насилия, когда половой акт сопровождается издевательством над жертвой либо объектом половой агрессии является ребёнок и т. д.). По мнению большинства зарубежных и ряда отечественных сексологов, «мягкое» порно может быть иногда полезно для взрослых людей. Для молодёжи оно нередко может служить своего рода пособием по сексуальной грамотности, а для пожилых людей, чья сексуальность уже увядает, может быть эффективным средством стимуляции полового возбуждения.

Наиболее уязвимой группой в плане негативных эффектов порнографии  являются подростки, причём, как правило, с различными аномалиями характера (психопатоподобными состояниями, патохарактерологическим развитием, яркими акцентуациями характера). Присущие этому возрасту особенности (острый интерес к сексу, лёгкая половая возбудимость, отсутствие «тормозов», импульсивность и неумение прогнозировать последствия своих поступков) могут привести, при воздействии определённых провоцирующих факторов, к криминогенному поведению. Поэтому во всех цивилизованных странах подростки не допускаются в порномагазины и порновидеосалоны.

К порнографическим предметам до недавнего времени относились изделия, предназначенные для сексуального удовлетворения их владельцев (вибростимуляторы, искусственные фаллосы и др.). Сейчас признано, что это предметы гигиенического характера и предназначения, хотя дискуссии о целесообразности использования механоэротики продолжаются.

В настоящее время действующее уголовное законодательство РФ предусматривает ответственность за изготовление, распространение или рекламирование порнографических сочинений, печатных изданий, изображений или иных предметов (чаще всего ими являются фотографии, негативы, слайды, реже — видеофильмы) порнографического характера. Распространение, изготовление или сбыт предметов порнографического характера нередко совершается в совокупности с другими половыми преступлениями, такими, как развратные действия в отношении несовершеннолетних детей, вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией, мужеложство, содержание притонов и сводничество, изнасилование и др. Незаконное распространение порнографических материалов или предметов преследуется Уголовным Кодексом Российской Федерации с 1996 года и квалифицируется как преступление против здоровья населения и общественной нравственности. Наказание, согласно статье 242 Кодекса, предусматривает как штраф от пятисот до восьмисот минимальных размеров оплаты труда.

С 1 сентября 2012 года вступил в силу Федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». В нем дано определение информации порнографического характера. Это информация, представляемая в виде натуралистических изображения или описания половых органов человека и (или) полового сношения либо сопоставимого с половым сношением действия сексуального характера, в том числе такого действия, совершаемого в отношении животного. Первые же дни существования этого закона вызвали море недоумения, связанного с расплывчатостью формулировки и отсутствием подзаконных актов о том, как применять данные требования на практике.

Эротика. В отличие от порнографии эротика представляет собой легальную форму сексуальной информации. Некоторые ограничения касаются лишь правил распространения печатной эротической продукции, регламентируемой решениями муниципальных органов власти. Во многих городах эти правила предписывают распространять эротическую продукцию в специально отведенных местах, но никаких особых требований к этим местам не сформулировано. Запрещается продажа эротических материалов несовершеннолетним, то есть лицам, не достигшим 18 лет, но посещать «взрослые» фильмы почему-то можно с 16 лет. В некоторых правилах предписывается продавать эротические журналы упакованными в прозрачную оболочку, хотя производители делают это сами, чтобы потребители не просматривали журналы в магазине и не теряли интереса к их содержанию. Ограничивается время трансляции эротических телерадиопрограмм, но большинство из них давно идут по платным каналам и стали предельно откровенными. Кстати, запрещенные порнофильмы транслируются по платным каналам во многих отелях и эта практика ни у кого не вызывает раздражения.

Нет сомнений в том, что само слово эротика берет нача­ло в греческой мифологии. Эрот (Эрос) — греческий бог любви, посланник Афродиты.  Сын Афродиты и Ареса, внук Зевса и Геры, брат Антэрота, Фобоса, Деймоса и Гармонии, возлюбленный Психеи, он изображался в образе златокудрого и златокрылого мальчика или в образе юноши. Зная, как много горя и бед принесет Эрот в мир, Зевс хотел, чтобы его умертвили еще при рождении, но Афродита скрыла сына в непроходимом лесу, где его вскормили своим молоком две свирепые львицы. Главный атрибут Эрота — золотой лук, из которого он посылает золотые стрелы, вызывающие любовь или убивающие ее. Как стрелок не уступает самому Аполлону и никто, включая богов, не защищен от его стрел, которые часто выступают в роли орудия наказания, вызывая безответную любовь. Самая крупная жертва Эрота – Аполлон. Купидон (Амур) — римский бог любви, символ неотвратимости любви, плотской страсти и жизни после смерти. В переводе с латинского «Купидон» — «вожделение», сын Венеры и Вулкана. В другом варианте — появился из золотого или серебряного яйца. Часто изображался с завязанными глазами, что символизировало случайность выбора его жертв. Подобно своей покровительнице Венере не прощает бесстрастия и игнорирования любви.

Изначально эротикой называли искусство, изображающее наго­ту. А. Форель считал, что в двадцатом веке она стала занимать более видное место, чем в известном нам пер­вобытном искусстве, так как достигла высокой степени развития. Согласно определениям толковых словарей, эро­тика (от греч, eros — любовь, страсть, erotike — уче­ние об Эросе) представляет собой все, связанное с высшими чувствами, переживаниями, фантазиями на сексуальной почве, а также то, что их стимулирует. В советские времена эротика определялась как возвышенное, опоэтизированное изображение красоты и совершенства человеческого тела и любовных отношений в литературе, изобразительном искусстве, кино, театре, моде и других сферах общественной жизни. Иными словами, налицо полное совпадение предмета с порнографией (половые органы и обнаженное тело с ними же или половые акты и любовные отношения). Вместе с тем по задумке авторов определения «эротика» и «порнография» различаются как художественное и документальное кино, как живопись и фото. Правда, живопись и художественное кино могут быть совсем бесталанными, а документалистика и фото – высокохудожественными. В итоге порнография стала своеобразным синонимом бездарности в изображении сексуальных сцен, а эротика обрела ореол творчества и духовности.

Эротика, как одухотворенная человеческая сексуаль­ность, с точки зрения И.С. Кона, обладает положитель­ными качествами, так как помогает преодолевать выра­ботанную пуританским воспитанием немоту, увидеть как бы со стороны собственные сексуальные пережива­ния, научиться их более адекватному выражению. Воплощение сексуальных отношений людей в жиз­ни, литературе, искусстве, поэзии и эстетике, одухотво­ренное и возвышенное также называют эротикой. При­чем, нередко все синонимы в сфере чувственности: кра­сота, благопристойность, возвышенность, имеют непо­средственное отношение к заложенному в человеке при­родному инстинкту продолжения рода, облагороженно­му и опоэтизированному как влечение души. Произведения эротического характера способны снимать напряжение в обществе, возбуждают, стимулируют сексуальную активность, будят эротические фан­тазии, учат неизвестному доныне и достаточно зрелищ­ны, от них получают эстетическое наслаждение. Существует мнение, что именно прекрасное, как ис­точник удовольствия и пробуждения чувственности, услаждает человека и имеет прямое право называться эротикой. Красота есть создание любви,— считали Пла­тон и Ч. Дарвин. В этом смысле, чем красивее предмет или явление, тем больше удовольствия он доставляет.

Например, изображение заката солнца, на котором присутствуют все услаждающие взор компоненты: обла­ка, небесная даль, отблески на деревьях, прозрачные лучи, как правило, ассоциируется с прекрас­ным. Но стоит добавить сюда женский силуэт, как воз­никает особый эротический эффект данного художест­венного произведения. То есть, с появлением обнаженного человека на представляемой картине возникает эротическое искус­ство — знаковое явление сексуальной культуры. Оно очаровывает зрителя, осуществляет врожденное стремление создавать прекрасное и наслаждаться им. Причем в дальнейшем с безудержным ростом эротических фантазий, предложенный сюжет может по­степенно перейти от возвышенной «бестелесной» эротики к предельно откровенной «генитальной». При появлении на картине привлекательного женского образа возникают понятные эстетические и эротические переживания, но зритель всегда жаждет большего. Если женщина снимает платье, возникают яркие эротические фантазии, а если обнажилась полностью, эти фантазии естественным образом перерастают в желание. Иными словами, хорошая эротика возбуждает больше, чем порнография, но порнография направляет эти чувства в конкретное русло и побуждает к действию, то есть является следующим этапом развития эротических чувств.

У лиц с высокой возбудимостью даже сдержанная эротика действует как порнография, а у лиц с низкой возбудимостью явная порнография вызывает меньший резонанс, чем эротика у первых. Выходит, что эротика и порнография у человека в голове, а не в кино или журнале. В жизни привлекательная женщина действует гораздо сильнее, чем эротика или порнография, ей даже пытаются сейчас особый антисексуальный дресс-код навязать. Если развивать эти идеи дальше, то логическим  венцом окончательной победы над порнографией видится разве что поголовная кастрация всего мужского населения и чадратизация женского.

По мнению У. Мастерса и В. Джонсон, эротика явля­ется источником знаний и сравнительной информации о половом поведении. Она часто вызывает сексуальное возбуждение, которое можно продлить или прекратить в зависимости от настроения. Как и сексуальные фанта­зии, эротика стимулирует воображение и таким обра­зом позволяет вторгаться в запретные или связанные со страхом области, не выходя из-под контроля сознания. Эротика дает возможность «проиграть» в воображении действия, которые вызывают наше любопытство и кото­рые мы хотели бы попробовать совершить сами. А для некоторых является разновидностью приятного время­препровождения, не преследующего достижение или реализацию сексу­ального возбуждения.

Искусство, будь то музыкальное произведение, скульптура, живопись, литература не всегда красиво в утилитарном смысле . Художник, воплотивший в творчестве свою философию, дает обществу возмож­ность потребления его творения. И часто подлинное ис­кусство доставляет зрителям, читателям или слушателям боль, вызывает гнев или слезы, поскольку отражает правду жизни во всей её наготе. Поэтому то, что для одних эротично, для других вульгарно и непристойно.

Вот, к примеру, как оценивали критики в 1865 году произведения А.Островского: «Эротизм доведен был в комедии «Воспитанница» и драме «Гроза» до самого циничного выражения. Самое смелое воображение не могло пойти, казалось бы, дальше по пути изображения в искусстве человеческих пороков и страстей». А в советский период целомудрие приказным порядком объявили непререкаемой нормой казенной словесности, после чего даже М.Шолохов опустил некоторые лирические сцены «Тихого Дона», авторы же рангом пониже строили эротические или любовные эпизоды как продолжение битв за урожай и перевыполнение планов фабрик и заводов.

Взять, к примеру, две фотографии: изваяние знаме­нитой Афродиты и фотомодели, сфотографированной в той же позе. Если в первом случае мы имеем дело с признанным произведением искусства, то во втором — с предметом, характеризуемым  в зависимости от того, кто оценивает и по ка­ким критериям. Известно, что для того, чтобы произве­дение стало великим, помимо мастерства его автора, требуются также определенные социальные, политиче­ские, психологические и культурные условия, обеспечи­вающие славу его творению. В нем изначально должны присутствовать чистота помыслов и героизм действий, заключающие «стандарт поведения», который напоми­нает о той огромной дистанции между человеком реальным и идеальным.

Таким образом, эротика – область сексуальной культуры, отличающаяся аскриптивно возвышенным, чистым, одухотворенным представлением половой жизни и сексуального поведения. В то же время, объективная, раз и навсегда сложившаяся квалификация эротики практи­чески невозможна из-за изменения стандартов красоты, критериев прекрасного, уровня сексуальной культуры и нравственных устоев. Некоторые свои произведения известные художники «одевали», выставляя для всеоб­щего обозрения, чтобы исключить негативную оценку современников. Роденовским «Поцелуем», выставлен­ным в Лувре, японцы в 1924 году у себя на родине на­слаждались в отдельном зале, поодиночке, исключая присутствие при просмотре других зрителей.

Грань, разделяющая прекрасное и непристойное, возвышенное и вульгарно-циничное, эротику и порнографию весьма субъектив­на, причем эта грань имеет свойство изменяться в процессе разви­тия. Как правило, люди, имеющие тонкий, хороший вкус отдают дань эротике чисто интуитивно, а обладаю­щие дурным вкусом предпочитают порнопродукцию. Правда, ситуация с эротикой и порнографией точнее всего описывается высказыванием Гилберта Честертона, «о вкусах не спорят — из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются», а Генри Торо в отношении навязывания своих вкусов другим сказал: «Когда кто-то идет не в ногу, не осуждай его: возможно, он слышит звук другого марша».

Задача эротики, — считал Э. Фукс, — умножить и удлинить пути, ведущие к цели: из чисто животного акта сделать деликатнейшее и воз­вышенное произведение искусства, красота и наслажде­ние которого день ото дня становятся всё обильнее и увлекательнее. С целью выявления грани между эротикой и порнографией, американский уче­ный Джордж Уэр провел следующий опыт. Он взял 10 фотографий, относящихся к эротическому искусству, и смешал их с десятью порнографическими иллюстра­циями из «мужских» журналов. Характерно, что даже специалисты в области эротического искусства прова­лили этот тест. Ибо нет на сегодняшний день той самой магической формулы, разделяющей эротику и порно­графию. Только свой собственный опыт, уровень сексу­альной культуры с определенными нравственными устоями и запретами, определяют требования к конк­ретным законодательным актам, принимаемым в обще­стве.

По мнению И. Блоха эротика существует трех формах: высшая (у великих художников), низшая (фото­графии, письма, шутки, поговорки), лубочная литерату­ра и популярные «дрянные» книжки (которые разжигают воображение читателя, готовят его к преступлениям и позорным половым актам). У других авторов были предложения по определению порнографии и эротики как низкой, средней и высокой, грязной или жесткой. Есть крайние полюса и с этим согласны все, а вот определить тонкую грань,  отделяющую одно явление от другого, не удается. Зато более-менее ясно прослеживается континуум различных степеней проявления эротики и порнографии:

  1. возвышенная эротика,
  2. обыденная эротика,
  3. откровенная эротика,
  4. мягкая порнография,
  5. грубая порнография,
  6. жесткая порнография.

В этом подходе в полной мере определяется драматизм ситуации. По формальным критериям откровенная эротика может быть жестче, чем легкая порнография. Закон не знает нюансов, просто за порнографию полагается тюрьма, а за эротику – признание и гонорар. И потом, порнография не железнодорожный вагон, чтобы быть мягким и жестким. Она отражает реальность на своем уровне, она имеет свой язык и своего потребителя. Как и острая пища, иногда она просто необходима в десертном кафе, чтобы подавить приторность яств. В таком подходе расширяется диапазон этих двух явлений и становится очевидной условность  грани, при кото­рой откровенная эротика переходит в легкую порногра­фию и наоборот. С другой стороны, половая мораль, как порождение сексуальной культуры, предполагает определенные со­циальные нормы: для детей и подростков, для женщин и мужчин, для горожанина и жителя деревни. Нравы меняются очень быстро. С развитием мобильной связи и Интернета коммуникации стали массовыми, происходит быстрое усреднение взглядов. Со временем  рамки эротики и порнографии изменят­ся, как изменились уже некоторые правила приличия. С формальной точки зрения появление полностью обнажен­ных людей на улицах считается нарушением общественного порядка, но в то же время уже спокойно воспринимаются нудистские пляжи. Обнаженное тело в театре еще вызывает негативную реакцию публики, но в ночных клубах воспринимается совершенно спокойно. Развитие общества не только продолжается, но и многократно ускорилось в последние годы. И эти явления лишь подтверждают высказывание академика Д.С.Лихачева, что основной тренд развития культуры – сужение сферы запретного.

Выводы:

Половая мораль является предметом половой этики и представляет собой определенную совокупность норм и правил полового поведения и моральных качеств мужчин и женщин, отражающих состояние сексуальной культуры.

Нравственные нормы в половых отношениях могут выступать как раз и навсегда данное (с метафизических позиций) и чистое порождение разума, духа (с идеалистических позиций). Гуманистический подход к нрав­ст­венному половому поведению предполагает, что характер сексуальных действий не имеет никакого значения для опре­деления их как нормальных или ненормальных, так как существуют оптимальная, принятая и терпимая нормы диапазона сексуальной активности, которые достаточно полно описывают спектр правовых и этических оценок конкретных сексуальных действий.

Порнография — область сексуальной культуры, которая аппелирует к физиологическим реакциям и бессознательным переживаниям, обходящим формальные запреты и табу. Исследование этой сферы  — интересная и важная проблема современной сексологии. Именно порнография, даже при своих негативных качествах, выполняет важнейшую функцию активации внутренней цензуры, своеобразного санитарного кордона, являющегося демаркационной линией социальной толерантности.

Эротика – область сексуальной культуры, аппелирующая к идеальным представлениям о любви и нравственности в сексуальных отношениях. В границах коридора между порнографией и эротикой, отрицая максимы этих категорий, реализуется сексуальное поведение индивида. Существенно, что спекуляции о чистоте и возвышенности эротики рассеиваются, как только она приобретает приставку гомо- вне зависимости от масштаба и ракурса изображения гениталий..

Грань, отличающая прекрасное от непристойного, возвышенное от вульгарно-циничного весьма субъектив­на, причем она имеет свойство изменяться в процессе развития самого человека и общества в целом. Более того, любые попытки жесткой демаркации эротики и порнографии выявляют лишь истинные пристрастия и тайные проблемы конкретного человека, отважившегося на  подобные эксперименты.

Литература:

Блох И. Половая жизнь нашего времени и ее отношение к совре­мен­ной культуре. М. СПб., 1910.

Большая Советская Энциклопедия: В 29 т. М., 1961.

Имелинский К. Сексология и сексопатология. М.: Медицина, 1986.

Каган В. Е. Воспитателю о сексологии. М.: Педагогика, 1991.

Кон И. С. Сексуальность и нравственность. // Этическая мысль. М.,1990. C. 58-64.

Кон И. С. Вкус запретного плода. М.: Молодая гвардия, 1992.

Кудрявцев В.Н. Социальные отклонения.- М.: Юрид. литература, 1989.

Лев-Старович З. Секс в культурах мира. М.: Мысль, 1991.

Лев-Старович З. Нетипичный секс: Пер. с польского. М.: Со­вет­ский спорт, 1995.

Лихт Г. Сексуальная жизнь в Древней Греции / Пер. с англ. В. В. Федорина. М.: КРОН-ПРЕСС, 1995.

Сосновский А. В. Лики любви. М., 1992.

Уголовный кодекс Российской Федерации. М.: Российское право, 1992.

Форель А. Половая этика. СПб., 1906.

Форель А. Половой вопрос. М., 1912.

Фукс Э. Иллюстрированная история нравов: В 3 т. М.,1993.Т. 1-3.