По шпалам

Рассказ

Они сидели на деревянной скамейке с литыми чугунными ножками в сквере у железнодорожного вокзала. Выпили почти все пиво, которое оставалось в желтой пузатой бочке за углом. Дождались, пока буфетчица спокойно прикрыла свое рабочее место и испарилась в вечерних кубанских сумерках. Перечитали крупные заголовки и мелкий текст всех газеты до того, как погас вечерний закат.

До прибытия поезда оставалось еще масса времени. У пустого перрона девочка лет трех-четырех скакала по шпалам, как будто играя в классики. Её придерживала за руку стройная женщина, с осиной талией. По всему было видно, что это — мама: она нежно заботилась о малышке, учила чему-то, наставляла её. Обе фигурки медленно двигались в противоположную сторону от нашей платформы.

 Привокзальная тишина убаюкивала. Ни в одном направлении составы не ожидались до полуночи. Вокруг журчала мошкара, ожидающие пассажиры курили, отгоняя назойливых комаров. Пара литров «Жигулевского» со шкаликом «Пшеничной» успели расслабить  мужское сознание и повернуть разговор в воспоминания о прошлых годах. Молодой капитан, который только вчера получил очередное воинское звание и обмыл его в офицерской компании, сегодня отчаянно хотел говорить. Его попутчик, по виду и выправке старший офицер, не сопротивлялся. Характерная черта большинства знакомых – желание поговорить. А когда содержание беседы увлекает, то почему бы и не послушать умного человека?

- В новой части я, юным лейтенантом, жил больше полугода один! Ты не представляешь, как это сложно и трудно, когда молодая, юная, красивая жена где-то далеко-далеко сдает зачеты, экзамены. Пишет серьезную дипломную работу и готовится к выпускным экзаменам в институте. А я её не вижу месяцами…

- А почему она не учится заочно?! – Эта встреча вышла случайной. Прежде они оба служили в соседних частях, встречались иногда на командирских сборах в дивизии. Теперь путь одного лежал из академии к новому месту назначения, а другой возвращался в свою часть.

- Я сам настоял! Живые лекции, ответственные семинары, работа с литературой, первоисточниками, написание диплома — дважды такого не бывает! Жить и учиться в северной столице — это праздник длинной в молодость! Но понимаешь это тогда, когда быт, служба, проблемы заталкивают в свое будничное болото. И только воспоминания греют, ласкают, убаюкивают…

- Ты что-то хотел рассказать о своей жене? Или о себе? — спросил попутчик и сделал глоток из обычной трехлитровой банки, в которой уже заканчивалось пиво.

- Даже не знаю о чем! — воскликнул капитан, который хотел поговорить, но понимал, что высказать командиру или своим сослуживцам тайные свои мысли не мог. Родители далеко, связь с ними только в письмах. Друзей в своей воинской части не могло быть априори, так как должность его больше обязывала, чем предполагала товарищеское общение. Он начал сбивчиво. — Нет. Я хочу рассказать о том, что наша жизнь — дорога. Кому-то железнодорожная и прямая. Иди по рельсам и на шпалах не спотыкайся. Кому-то извилистая или с развилками: только успевай выбирать направление… Нет! я расскажу о том, что русская женщина — необыкновенное создание!

- Ну, конечно. Некрасова вспомним или о Есенине поговорим!?

- Нет! Что ты! Это не литература, это наша с тобой жизнь… — капитан вздохнул, вспоминая что-то. — Представь себе, я получил в части свою первую отдельную квартиру. Не сразу, конечно. Месяца четыре ждал, пока мой предшественник уедет по новому назначению. А мы с Ириной ютились в это время в казарме. Отгородили себе угол простыней, бегали к умывальнику и в туалет, пока личный состав спит. Совсем, как в фильме «Офицеры». Потом нашли местечко между библиотекой и кинобудкой, но ощущение, что мы постоянно на виду у личного состава не пропадало. Пришлось отправить молодую жену учиться в институт. Нет условий для жизни молодой семьи, так зачем напрягаться зря?! Она уехала, а я остался служить. Сутками пропадал в казарме, освоил профессию оперативного дежурного, мог нести боевое дежурство вместо командира. Мне это нравилось. Подчиненные понимали, офицеры в свой коллектив приняли, командир полюбил, как брата. В это время освобождается квартира моего предшественника. Жена его долго собиралась, не хотела уезжать, но все же покинула гарнизон. Я вселился и… фантазии заполнили мою жизнь необычным содержанием. В голове рождались дизайнерские идеи, походы на рынок заканчивались приобретением красок или алифы, растворителя или обоев.  Мне выделили солдата, который мужественно белил и красил все, что я покажу. Кстати, спасибо этому молдавскому парню! Однажды я так нанюхался нитро краски, что потерялся в пространстве и начал терять сознание. Что сподвигло солдатика в этот момент заглянуть в комнату и дать мне доступ к свежему воздуху? Не знаю. По его словам, я так нанюхался химии, что уже лизал кафель ванной и уходил в свой вечный портал.

В окошке за спиной выключили свет, и мошкара немного угомонилась. Ночь выдалась с легким ветерком, который отгонял комаров. На смену пиву в ход пошли семечки, которые лузгались с наслаждением и смаком.

- Смеяться сейчас легко, — капитан улыбнулся своим воспоминаниям, — но все, что я тогда делал, предназначалось моей милой, единственной и любимой жене. Я боготворил ее походку, сравнивал талию с Бриджит Бардо,  мог часами любоваться ее глазами, а в аромате тела находил необыкновенное блаженство.

- Не очень-то я верю твоим словам, — успел вставить реплику собеседник не потому, что сомневался или не верил. Скорее потому, что длительная прелюдия вызывает недоверие. – Тебя все бабником считали!

Рассказчик немного замешкался. Было видно в тени поникших к ночи акаций, под бледными фонарями, что он ищет слова и хочет собраться с мыслями. Пара глотков пива из опустевшей банки придали ему уверенность, и капитан продолжил, успев мельком взглянуть на стрелки вокзальных часов, которые предлагали еще не одну минуту общения до отправления его состава.

- Представляешь, как только я закончил ремонт, то сразу решил отметить это событие. Пригласил командира, нескольких офицеров и прапорщиков, которые не были задействованы на боевом дежурстве. Позвал соседей с лестничной площадки. Красиво посидели, выпили. Некоторые уже стали расходиться и тут мне передают телеграмму: «Завтра приезжаю». Жена! Я выпроваживаю гостей. Зачем мне все эти люди, если едет любимая?! Однако, пришлось выпить традиционные «на посошок», «забугорную», «стременную»…

Он вздохнул как-то грустно, вспомнил что-то свое, интимное, близкое и замолчал. Сидел грустно и молча напротив, курил сигарету. В свете фонарей мелькали черные мошки, одинокие светлячки садились на галифе и рисовали свои фантастические рисунки. Капитан долго собирался с силами поведать нечто важное, и, в конце концов, решился. Заговорил чуть тише, как будто секретничал.

- В какой-то момент я понял своей пьяной головой, что в моей новой квартире сидят двое: я и хорошенькая восемнадцатилетняя соседка из квартиры напротив. Эта миловидная девушка, дочь прапорщика, весь вечер строила мне глазки, и где-то за полночь я начал на них реагировать. То потанцуем, то поговорим, то выпьем на брудершафт… — Он посмотрел на собеседника и прочитал в его глазах недоверие. – Да, мы целовались! Честно скажу, не появись та самая телеграмма, и я оказался бы в юных, нежных руках этой девушки…

- Которая строила на тебя планы?

- Может быть! А почему бы и нет?! В этой станице найти себе пару, или партию?  — он на минуту задумался и активно принялся за семечки. — Легче уйти на панель.

-  Но не ушла же она?

- Не знаю. Я нашел в себе силы отправить соседку домой, провел через лестничную площадку и очень вовремя. Буквально через полчаса в комнату впорхнула Ирина.  К счастью, я успел убрать в квартире последствия кутежа,  выветрил ароматы женщин, что сидели за столом. Мало того, из моей головы вылетели все нужные и ненужные слова, которые были необходимы в это мгновение.  Я молчал, как пьяный идиот, улыбался и держал жену за руки.

- Я поменяла билет на ближайший поезд, — шепнула Ирина. — Не знала, что ночью сюда ничем не добраться. Электрички не ходят. Попуток не было. Три часа шла по шпалам… А в понедельник мне на экзамен….

Она что-то еще говорила, а я водил её по нашей первой квартире, показывал обои, открывал и закрывал окна, включал светильники. В голове радостно стучали счастливые слова:  «Мы вместе! Она рядом! Я безмерно счастлив»…. Сутки мы не вылезали из постели и только подъехавший УАЗик, готовый отвезти её на вокзал, заставил спешно собраться в обратную дорогу. Конечно же, я кинулся её провожать. В поезде не выпускал Ирину из рук ни на мгновение. С отправлением состава не стал спрыгивать из вагона и  решил проехать хоть часть пути вместе…. Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Так и мне пришлось выйти на следующей станции и отправиться домой. Утром необходимо было заступать на дежурство. Так же не шли электрички, не проезжали попутные машины. И я шел три часа по шпалам, вспоминая жену и её неожиданный приезд на одну счастливую ночь… Через девять месяцев Ирина мне родила очаровательную девочку. А я до сих пор не знаю: может быть до этой ночи, или на следующий день, у моей жены мог быть кто-то, кто являлся прямым отцом этого ребенка… Я смог сдержаться накануне. А она?…

- Папа, папа! Наш поезд подают! – маленькая девочка теребила за руку капитана и показывала в сторону прибывающего поезда. Женщина с осиной талией стояла невдалеке на платформе рядом с небольшим чемоданом и махала нам рукой.

«Стоянка прибывающего поезда 2 минуты!» — пробасил привокзальный динамик …