Обо всём и не о чём в сексологии

Интервью (журналист Павел Комов) интернет-журналу «Нож», который позиционирует себя как развлекательный онлайн-журнал для умных людей (февраль 2018 года) https://knife.media - https://knife.media/sexologist-interview/

 — Над какими вопросами бьётся современная сексология? Что занимает умы учёных?

— Современные отечественные врачи-сексологи живут в мире конца ХХ века. За последние десять лет практически ни один из известных мне сексологов докторов и профессоров наук не написал ни одной существенной работы. Были исследования, которые опубликовали относительно недавно, но написали их всё равно раньше. Они посвящены судебной сексологии.

— Какие вопросы исследовались? Что-то связанное с сексуальным насилием?

— Да, всё, что связано с парафилией, с девиантным, с криминальным поведением. Это довольно узкая направленность.

— А что происходило в мире сексологии в конце ХХ века? Был какой-то всплеск?

— Конечно, был всплеск. Тогда в самостоятельные направления была выделена судебная сексология, тогда появилась социокультурная сексология. Ещё чуть раньше появилась медицинская сексология. Это были прорывные вещи. Больше с тех пор, с моей точки зрения, ничего интересного не произошло, кроме выделения психологии сексуальности в самостоятельное направление.

— А когда вообще сексология как наука появилась у нас в стране? Можете дать небольшой исторический экскурс?

— В России сексология появилась в конце XIX века. Она начиналась с первых двух лекций врача В. Ф. Чиж (1855-1922)  в 1897 и 1898 годах в Тартусском университете. Его изгнали за это из университета, но позже стал в Москве известным психиатром.

Начало ХХ века — бешеный всплеск научных исследований в области сексуальности. До революции Россия считалась одним из лидеров в этой области. Исследовались северные народы, рабочие, крестьяне, военные. Где-то в 1906-1907 годах у нас проходил съезд офицеров кадетских корпусов, где несколько дней рассматривали вопросы сексуального поведения кадетов.

После революции сексу тоже уделялось внимание. Появились сексуальные заповеди революционного пролетариата А.Залкинда, концепция Александры Коллонтай, которая говорила, что сексом заняться также легко, как выпить стакан воды. В начале тридцатых годов у нас должен был даже состояться большой международный съезд сексологов, но этого не произошло в связи с усилением режима, который называют сталинским.

Возвращаться к теме стали только в 60-е годы. Психиатры, урологи, эндокринологи собирались на отдельные семинары и говорили о вопросах, связанных с сексуальностью. Потом прошли первые конференции, было обращение в минздрав с заявлением о необходимости введения такой дисциплины, как сексопатология.

Потом появились первые центры психологической и медицинской поддержки. А в 80-е годы появляются книги Игоря Кона, рождается Всесоюзный центр медицинской сексологии и сексопатологии. Он просуществовал вплоть до начала 90-х годов, с ним связаны последние прорывы в области сексологии.

— Можете коротко рассказать о том, что занимало людей, работающих в области сексологии, начиная с XIX века?

— В XIX веке о сексуальности заговорили в связи с широким распространением венерических заболеваний. Много внимания уделялось мастурбации — её называли рукоблудием, считалось, что она губит молодые души и с ней нужно бороться. Гомосексуальность тогда впервые попытались описать с научной точки зрения.

В середине ХХ века американец Альфред Кинси провел масштабное исследование сексуального поведения американцев и вывели цифры, которыми мы до сих пор пользуемся. Он выяснил, в частности, что гомосексуалов среди мужчин не больше 4-5%, а среди женщин — 2-3%. Также он зафиксировал, что многие женщины изменяют, что мастурбацией занимается практически каждый мужчина, просто стесняется об этом сказать и много другого.

В 60-70-е годы американцы Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон исследовали физиологические реакции с помощью датчиков и приборов. Они определили, что копулятивный цикл (время от первого возбуждения до эякуляции, — прим. авт.) состоит из ряда физиологических изменений в теле человека, что психика тоже подвергается изменениям в этот момент. Именно тогда сексология стала восприниматься как фундаментальное знание.

— Как выглядят научные прорывы в области сексологии? Можете привести пару примеров, из последних?

— С моей точки зрения, прорывом является введение в научный оборот 2008 году понятия «психология сексуальности» (автор термина — Евгений Кащенко, — прим. авт). Существует академическая составляющая, о которой мы с вами сейчас говорим. А рядом кто-то учит владеть интимными мышцами, заниматься минетом, придумывает курсы типа «счастливая вагина». Обидно то, что они тоже называют себя сексологами, институтами, образовательными центрами. Чтобы расчленить эту ситуацию, бытовую и научную, мне и пришлось сформулировать, что такое психология сексуальности.

— То есть, такое явление, как психология сексуальности, уже было,  а вы лишь зафиксировали его в научной терминологии? В чём же тут прорыв?

— Явление может существовать, но пока его не сформулируешь, оно как бы и не существует. Так было, например, с криминальной сексологией, которую Геннадий Дерягин основал и разработал как новую дисциплину и социокультурной сексологий, докторскую диссертацию о которой защищал я.

— Каким образом ведутся научные изыскания в теоретической сексологии? Помимо анкет и прочих опросов.

— Сейчас исследования практически не ведутся. Врачи исследуют только методы работы и диагностики. Я же не врач, я не могу раздевать людей. Раньше те же исследования длительности полового акта проводили во Всесоюзном центре медицинской сексологии и сексопатологии. Вообще до появления Игоря Кона  и меня все сексологи были врачами.

— То есть имеются материалы врачебных исследований, в основном старые, и есть опросы, которые вы можете проводить, не раздевая людей. С какими проблемами вы сталкиваетесь во время опросов?

— Допустим, мы проводили исследование «какой бы вопрос задал подросток сексологу». У нас половина опрошенных ответила: никаких, я всё знаю. А что не знаю, найду в интернете. Такую самоуверенность приходится разворачивать. Кроме того, не каждый родитель разрешал детям отвечать на этот вопрос.

А вообще проблема номер один — невозможность защитить ни в одном учёном совете диссертацию по сексуальности. Кроме общей психологии. Но этих советов очень немного, и они очень неохотно идут на защиту. Как правило, диссертанту приходится завуалировать свою тему, чтобы там не было слова, связанного с сексуальностью.

— А это почему? Потому что у нас сексологии как науки не существует?

— Явление существует, а официальной науки нет. У медиков тоже остался только один учёный совет, в котором они могут защищаться по сексологии. Защищаются там врачи-сексопатологи из психиатров, те, кто проходят ординатуру и исследуют узкое направление в области сексуальности, чаще всего связанное с лечением болезней.

— Можете что-то сказать о том, как менялась сексуальность за 30 лет ваших исследований?

— В 90-е годы, с этим так называемым глотком свободы, люди обратили внимание, что секс существует. Появилось множество журналов, газет, видеосалонов, свингерские клубы заработали. Стало возможным слетать, например, в Тайланд, посмотреть, пощупать, применить на практике. Раскрепощенность появилась однозначно. Человек в семье стал вести себя несколько по-другому.

С тех пор в плане раскованности всё не сильно изменилось на уровне конкретного человека, конкретной семьи — каждый в семье сейчас делает всё, что хочет. Другой вопрос, что в обществе в этом плане ограничения в последнее время заработали гораздо сильнее. Хотя внешние проявления агрессивной и низкопробной сексуальной культуры  видны в одежде, в поведении, в стилистически-сниженной лексике, в быту.

30 лет назад люди анальный от орального секса отличить не могли. Сейчас пациенты приходят к врачам, а клиенты к психологам с уже готовым диагнозом, который они нашли в интернете.

С появлением Федерального Закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» в 2012 году стало нельзя изображать и описывать действий сексуального характера детям в возрасте до 16 лет. В связи с этим акцент в сексуальном образовании был переведен на взрослых. А вопросы полового просвещения и воспитания оставлены родителям в семьях детей и подростков.

— С какими проблемами сегодня чаще всего приходят к сексологу?

— Отсутствие эрекции, ускоренное семяизвержение, женская аноргазмия, утрата сексуального влечения. Сейчас вот стал ещё популярен синдром тревожного ожидания сексуальной неудачи.

— Мужчины или женщины чаще обращаются?

— Женщины. Таков отечественный менталитет. Мужчина думает, что может и должен все свои проблемы решать сам. К тому же часто он не хочет за подобные консультации кому-то платить.

— Пол, возраст, род занятий, дети?

— Возраст от 20 до 40. Чаще в браке или имеющие многолетние отношения. Бывают и 20-летние барышни с завышенной тревожностью. Начитаются, наслушаются подружек. Думают, вот сейчас у меня аноргазмия почему-то появилась. Ей до 100-процентной оргазмии с постоянным партнером жить да жить, а она уже хочет сейчас все и сразу.

— Гомосексуалы, трансгендеры, зоофилы?

— Они не приходят, как правило. Не хотят лишний раз каминг-аут совершать. К тому же у нас мало специалистов, способных работать с такого родя людьми.

— Как сексологи на практике помогают людям?

— Есть разные решения с использованием психотерапии и лекарств. Популярны сексологические техники, приёмы и методы, например, использование секс-терапии. Этот метод состоит из различных частей. «Чувственное фокусирование», «мост», «стоп—старт», «сжатие», например,  Много всего, в две минуты не рассказать.

— Пусть в две минуты нет, но вот «Мост» — это что такое?

—Например, «Мост» используют при проявлении коитальной гипооргазмии у женщины. При наличии достаточного возбуждения у обоих партнеров, мужчина по знаку женщины осуществляет осторожную, неагрессивную имиссию и совершает медленные неглубокие фрикции. Женщина совершает стимуляцию клитора, постепенно достигая все большего возбуждения – вплоть до оргазма. «Мост» практикуют на протяжении нескольких занятий, не ставя целью достижение оргазма именно сегодня.

— А что такое «Чувственное фокусирование»,?

— Приходите к нам на курсы и будете всё это знать.

— В прошлом году СМИ писали, что новое поколение, росшее в эпоху бума соцсетей, более инфантильно, позже взрослеет. В том числе не стремится к семье и даже просто к серьезным половым отношениям. Есть ли такое и с чем, по-вашему, это связано?

— Да, современные подростки совершенно другие. Они не воспринимают семью как форму взаимной поддержки, способ выжить в этом мире. В советском обществе семья давала возможность заниматься сексуальной практикой на законных основаниях.  Сейчас это не актуально — при наличии киберсекса, онлайн-чатов и знакомств можно заниматься сексом в любом месте в любое время.

Если говорить о необходимости любви между мальчиками и девочками и между юношами и девушками, это, наверное, самая большая потеря современного общества. Потому что с таким большим информационным потоком, который на них обрушивается, для чувств не остается времени. А психология потребителя так съедает современного молодого человека, что времени на любовь часто не остаётся.

— Но потребность любить и быть любимым ведь никуда не девается.

— Хочется верить, что всё это ещё существует. Но гасится обилием других потребностей.

— Что ещё в сексуальном плане меняется с приходом новых технологий, цифровизации общества, широким распространением интернета?

— Пропадает чувство ответственности в паре, каждый думает только о себе. Браки заключаются реже, эгоизм ломает чувство ответственности и дети, их воспитание, откладываются на потом.

— Что доступность порнографии возросла, тоже ведь не может не сказываться.

— Всё правильно. Появилась возможность бесплатного доступа, а примеры, которые существуют в порно-пространстве, не всегда желательны для молодой психики. Когда взрослый мужчина смотрит, чтобы решить свои вопросы с мастурбацией, это одно. Другое дело, когда 12-ти или 10-летний подросток смотрит и пытается соответствовать героям на экранах. Это просто страшно.

— Как вы вообще оцениваете грядущие перспективы? Секс-костюмы, интерактивы, роботы. Способно это, по-вашему, вытеснить секс с живым партнёром?

— Думаю, да. Целиком, правда, никогда ничего не уничтожится, останется ещё, конечно, доброе и светлое. Здесь многое будет зависеть от влияния на человека, особенно в подростковом возрасте. Если людям дать это время пожить с чувством влюбленности, пройти этап платонического, эротического, сексуального, это останется на всю жизнь хорошим таким фундаментом сексуального развития. А потом уже путь будут роботы и порнография. Это уже всё упадёт на здоровое тело, на здоровую психику человека.

— Насколько всё это угрожает женщинам? Если есть безотказный робот или программа, зачем ухаживать, дарить подарки, терпеть капризы, строить отношения? Как, по-вашему, женщинам быть в таком мире?

— Женщины сейчас уже и не хотят ничего этого иметь от мужчин. Потому что сами не хотят никому дарить подарки. У женщин всё то же самое, те же вибраторы, дилдо.

— Но ведь женщины в большей степени созданы природой для отношений, любви, деторождения, наконец.

— Раньше мне тоже казалось, что это так. А сейчас я вижу, что появляются новые поколения женщин, которые настроены на то, что они могут обойтись и без мужчин.

— Значит ли это, что нас ждет всепланетный демографический кризис?

— Не обязательно. Есть же банки спермы, искусственное оплодотворение.

— Распространится суррогатное материнство? Будет больше отцов и матерей одиночек?

— Да может даже больше будет инкубаторов. Инкубаторы для рождения, потом — детсады, детдома. И дальше будут отбирать тех, кто больше способен к творческой работе. Кто неинтересен будет в этом плане — будут просто есть-пить, будут потребителями. То, что в прошлом веке описывали фантастики, сейчас вполне допустимо. И как сказал в прошлом веке А.Колесов — замечательный психолог — молчаливо онанирующие стада людей будут ходить по земле.