Маленькие воспоминания мамы

Мама

Ребята окрепли и ушли к своим. А тем временем пришли красные в дом к бабушке и сказали: «Пойдём, старуха, жизнь твоя кончилась!» Ведут её на Кубань, чтобы там привести приговор в исполнение. Она чисто по-женски стала голосить, не понимая чем провинилась. А было ей сорок с небольшим. Недалеко проходили те двое, которых она спасла. Один говорит: «Ты слышишь, бабка Синчиха голосит?» прислушались — точно. И пошли к ним навстречу. С трудом убедили, что она их спасла, они свой жизнью ей благодарны. А дома её ждали шестеро детей. Вот такое было правосудие.

Церковь

Первой, кто привела меня в церковь — это моя бабушка Прасковья, она привела меня к Богу. Церковь была далеко от нашего дома, а она ходила пешком и меня с собой брала. Мне было 3 года, но в памяти моей осталось посещение церкви. Это было что-то удивительно приятное. Эта церковь и сейчас стоит.

Кулаки

Мама моя всегда смеялась, когда рассказывали, что их семья относилась к числу кулаков. Почти всю зиму дети сидели на большой русской печи. Обуться им было не во что. Когда мама их уходила из дома, то они выскакивали во двор. Кругом снег, а они бегают босиком — счастливые и довольные. Хорошо набегаются, а потом опять лезут на печку. Согреются и ждут маму. Ни у кого не было обуви, а по снегу бегать хотелось. Мама воспитывала одна, к этому времени их отец Николай погиб. Прасковье было очень тяжело одной, но она никому не жаловалась, и старалась достойно нести свой крест. Царствие ей небесное.

Смерть бабушки.

Помню было очень тепло. Лето — в разгаре. Бабушка вышла на улицу и там заговорила с соседкой. Поговорили и она засобиралась домой. В этот момент появился милиционер, она его не видела, но он заметил нарушителя, который переходил дорогу в неположенном месте. Раздался свист. Бабушка так испугалась, что получила разрыв сердца. Она упала, вызвали «скорую», но было уже поздно. Привезли мертвую и стали готовиться к похоронам. А мама моя была беременна младшим моим братом. Бабушка ушла в другой мир, а 29 августа родился Виктор.

Мой папа — Иван Федорович Даневич

Он красив был, высок ростом, белое лиуо и удивительно красивые щёки. Хороший был собеседник, очень любил свою семью. И больше всех свою дочь. Я всю свою жизнь платила ему тем же. И до сих пор я его люблю. Погиб папа в Великую отечественную войну под Брестом. С детских лет я посещела в г.Черкесске братскую могилу, особенно боялась пропустить 9 мая. В Черкесске знали маленькую девочку, которая всегда в день Победы приносила венок из неживых цветов. Если у мамы не было денег, то женщина, которая делала венки, давала мне венок, а потом мама приносила ей деньги. Если я не ошибаюсь, то начальником военкомата был Галушко, он всегда старался меня подбодрить, а однажды, по его команде мой венок поместили в стеклянный футляр и так он простоял год. Мне пришлось много поездить по стране, мы не пропускали 9 мая. Всей семьей ходили возлагать цветы на братские могилы. Переехали в Баку, там было другое, я уже побывала на могиле отца в Белоруссии. Мама была уже вторично, а я поехала первый раз. Всех чувств и ощущений не передать. Народу было много, познакомилась с детьми, отцы которвх лежали в одной могиле. Мы собирались чаще приезжать. Но у нас в семье проблемы с Игорем. Конечно, нужно помочь Игорю, а всё остальное отодвигалось. Мы переехали в Анапу. А тут инсульт у мужа. Прости, папа, так и не смогла побывать ещё раз на могиле.

Семья моего папы

Отец мой был из семьи баптистов. В семье у них было 19 детей. Помню тётя отца Екатерина Федотовна рассказывала мне (она после войны жила со своим взрослым сыном), что её старший брат ушел служить в армию. Это было ещё до революции. Через некоторое время умирает его младший брат, а старший его очень любил. Старшему сообщили, он с трудом отпросился на похороны. Но опоздал на два дня. Он не мог себе этого простить и упросил родственников разрыть могилу. Он хотел увидеть своего брата. Когда открыли гроб, то все пришли в ужас. Брат был перевернут. У него был литаргический сон. Царствие небесное всем усопшим.

Семья моей мамы

Подробно о них я написала в родословной Синьковых. Синьковы все жили рядом в одном городе, а Даневич жили в районе Кисловодска. Связи не было с ними, а отец погиб в июле 1944 года. Сейчас расскажу о своих родственниках.

Мой крестный отец

Степан Николаевич Синьков — мамин родной брат был моим крестным отцом. В детстве я называла его «крестный». Удивительно, что вся детвора его долго называла крестный. И мой родной брат его так называл. И все друзья брата. Он никогда не возражал, воспринимал, как должное. Когда дети просили у него рубль, обращаясь к нему, как к крестному, то всегда давал.

Мария Николаевна была родной сестрой моей мамы. Мы жили в городе, а тётя рядом в дальней хорошей деревне. Она была всю жизнь удивительной труженницей. Наступали каникулы и я с удовольствием собиралась к ней. Очень долго ждала этого момента, но разочарование наступало быстро. Тетя Маня давала серьезные задания. Мы, городские жители, не знали таких забот. Необходимо было убрать в доме (я это и дома делала), что-то сварить, а, главное, рано утром отправить корову пастись. Проводила корову к Дому Культуры, корова паслась, а я ложилась в траву и старалась поспать. Так хотелось спать! А какой сон?! И так каждый день. Однажды моё терпение лопнуло. Привела корову домой и предложила маленькому брату поиграть в прятки. Как только мне пришлось прятаться, я побежала к себе домой, а это 18-20 км. Братик Федя кричал, плакал, но я продолжала побег, а он кричал: «Тая, вернись!» Но, увы я убежала. Пришла домой, мама моя была поражена моим поступком, а часа через 4 приехала тётя Маня. Разговоров было много. Ремня мне не дали. Но больше я не ездила к тёте на отдых. И только в 14 лет я поехала в ст. Карданикскую. Но там было всё иначе. В памяти осталось хождение по гостям, где я впервые ела чудесные пироги со щавелем. Когда я вышла замуж, мы всей семьей ездили к ней д.Приморку. Тётя Маня выстроила там дом на берегу Азовского моря. Похоронила там своего мужа и до конца дней жила в Приморке. Море было мелкое и тёплое. Женя любил купаться. Когда мы вспоминали о море, то Игорь возмущался: «Почему меня не брали с собой?» Убедить его было невозможно. Бабушка Маня очень любила Женю и его отца. Старалась нам угодить. Землю очень любила и говорила: «Тая, смотри — вот с этого комка земли (1 м на 1,5 м)» я получаю 1000 рублей (тогда это были большие деньги). Она всех хотела заразить любовью к земле. Была труженницей!

Надя

Надя — моя троюродная сестра. Она — дочь Полины Сергеевны. Полина Сергеевна и моя мама — двоюродные сестры. У Полины Сергеевны и Михаила Андреевича трое детей. Старший сын Юрий на 4 года моложе меня — детский хирург в Черкесске. У него двое детей. Средняя дочь — Люба. У неё двое мальчиков. Она с мальчиками несколько дней отдыхала у нас. Младшая — Надя. После смерти моей мамы, они меня забыли. Я несколько раз просила тётю Раю найти их, но они не нашли. У Полины — брат Антон. Если бы я могла передвигаться, то я бы объездила всех родственников. Я так заразилась родословной. Но видно мне не суждено. Особенно мне хотелось встретить родственников отца моего. Вот была родословная!

Ах, эта война!

Страшно вспомнить. Немец подошел к нашему городу неожиданно, как мне казалось. Дом наш был окружен фашистами, к дому не разрешали подойти. Помню, партизаны были совсем рядом, среди них был мой папа, но они не могли нам помочь. Мама собрала в узлы постельное белье и отнесла к соседям в подвал, когда шла бомбежкм, то мы сидели в подвале на этом белье. Однажды ночью в доме стало светло — это горел наш родительский дом. В нем осталась моя тётя Анастасия. Утром мы подошли к забору нашего двора. Я отчетливо видела пепелище и большую высокую трубу. И как сейчас помню стояла кроватка моего младшего брата. Я об этом сказала взрослым. Со мной стояли одни женщины, но никто не ответил. Вокруг сгоревшего дома стояли вооруженные фашисты. Подойти нельзя было. Через несколько дней, когда интерес к нашему дому пропал, мы смогли прийти в свой двор. Ничего не осталось, конечно, от нашего дома. От моей тёти остались обгоревшие кости. Часть — на полу, часть — на кровати. Мама собрала всё, а потом похоронила с одной умершей соседкой. Все эти дни мы жили у добрых и внимательных соседей: Михаила Петровича и Марии Николаевны Сотниковых. Они нас опекали до самого саоего отъезда в Саратов. Там училась их дочь Елена. Потом она вышла замуж и родители жили с ней. Там же учился, работал, состарился их сын Владимир. Всю жизнь я пронесла к этой семье светлую любовь. Мир держится на таких людях, как Сотниковы.

Прогнали фашистов. Раньше мы жили по улице Ленина 63,  а потом дали нам квартиру по улице Свобода. Мы там жили немного и получили 2-х комнатную квартиру по ул.Ленина. Это было через двор от пепелища нашего дома. Моя мама стала к этому времени вдовой. Русская женщина должна иметь в России вдовий памятник.

Вдовы! Вдовы! Оставшиеся в тылу и оккупации. Жили они без защиты и без пропитания, голодные и холодные со своими детьми. Пронесли на плечах своих войну. Война окончилась, а женщины вошли после войны в голод страшный и опять-таки выжили. Нас было двое и мама смогла выжить в тех страшных условиях. Моя мама на старом пепелище построила домик, а мы его назвали дом из двух комнат. Жили мы там долго и счастливо. Окончила я 10 классов и мне надо было поступать в институт и этот дом мама продала и купила на Первомайской улице, дальше от центра, но земли было там много. Слава Богу за всё!

Как я стараюсь писать красиво, но у меня ничего не получается. Простите меня, дети! Инсульт делает своё гадкое дело. Слава Богу за всё.

Псковщина

Жили мы в Гдовском районе в Подборовье. Самые теплые воспоминания о людях, о школе, об учениках. Помню в 5 классе учился у меня Витя Васильев, который говорил: «Вырасту и буду лётчиком и Вас буду возить, Т.И. на самолете.» Разъехались, разлетелись и ничего я не знаю о своих первых учениках. Славные были ребята. Долго писала мне Светлана Федорова. А где она сейчас? Не знаю.

Выборг

Удивительный был город. Чистота необыкновенная. Ребенок, бывало, не бросит на улице бумажку от конфет. Отец служил в училище, а я рядом работала в Железнодорожной школе. Коллектив учителей был чудный. Все старики, как мне тогда казалось, потом стала появляться молодежь. Василий Ефимович — редкий человек, циля Юткова — чудо. Работали тихо, спокойно. Женя ходил в ясли. Мы жили на проспекте Кутузова во второй квартире. Помню новогоднюю ёлку, держу я Женю на руках, а он у Деда Мороза просит подарок, а потом поворачивается ко мне и говорит: «Никто тебя не любит так, как я.  Я сильнее всех тебя люблю.» Отец наш увлекался рыбалкой. Стал даже делать консервы рыбные. Были у нас там друзья-земляки, которые и по сей день нас не покидают. Зуевы! Постигло меня там страшное горе. В ноябре в Финском заливе утонул мой учениа Анатолий Ефимов. Царствие ему небесное. Мы уехали в Обозерскую. Отец уже несколько месяцев служил там.

Обозерская

Что мне запомнилось, так это зима! Если собьешся с дороги, то жди кто из учеников будет идти, поможет вылезти из сугроба. В магазинах было совсем пусто. Как мы жили? Не знаю. Там мы впервые услышали, что человек в космосе. Долго не могли устроить Женю в детский сад. Из школы постоянно звонила домой. А он возьмет трубку, а потом положит рядом. Солдат-телефонист слушает, а потом мне говорит, что всё нормально, играет. А летом малину привозила ведрами. А отец сдавал экзамены в Калинине. Коллектив в школе был совсем молодой. Дружно работали.