Эскалатор

Рассказ

Круглые матовые фонари, размером в волейбольный мяч, один за другим убегали вверх, мимо. Эскалатор привычно скользил своим привычным ритмом в подземную преисподнюю, где мчатся стремительно поезда, слышен скрип тормозов, темные тоннели с рельсами и шпалами рисуют схему движения тем, кто ждет на платформе. Здесь спешит молодежь, трогательно дрожат ветхостью старики, сам метрополитен живет своей привычной судьбой верного и надежного дорожного рабочего.

Молодая пара впереди целовалась ежесекундно. Казалось, у них сегодня наступил последний день перед расставанием, и совсем нет времени наприжиматься, нацеловаться впрок. Они шептали нежные слова, вкрадывались друг в друга, чмокали, как дети, в первый раз прикасаясь к любимым губам. Складывалось ощущение, что поцелуи на эскалаторе — единственное место, где они разрешены раз в тысячу лет, а именно сегодня наступил этот единственный и неповторимый день.

Необыкновенно просто, и, в тоже время сложно живут человеческие отношения между теми, кто ежедневно спускается в метро. Полный людьми вагон, впереди множество остановок и пересадок. Пассажиры висят виноградными гроздьями в проходе вагона, создавая в метро свои законы этикета и времени…

На кольцевой станции толчея. Люди рвутся внутрь забитых вагонов, протиснуться новичкам сложно. У двери мостится полная старушка с авоськой на колесиках, которую сдвинуть сложнее, чем руками перенести гору песка в Сахаре. С другой стороны двери неподвижный, как скала, пожилой мужчина интеллигентного вида. Похоже, он еще помнил «плацкарту метро», когда у выхода, слева и справа самые удобные места предназначались счастливчикам. Кто первый встал — тому повезло! Не говоря о пассажирах, которым удавалось сесть в ряд с суперсчастливчиками на одном сидении.

В узкое пространство между «интеллигентом» и тележкой входили бочком студентки, и смотрели на мужчину взглядом обиженных кошек. В это пространство меж дверей вдруг вставил свой мощный корпус стриженный, по виду военный, мужчина тех же лет, что и «интеллигент».

- Эй, мужик! Сдвинуться трудно?!

- Все проходят! А тебе, что, больше других надо? — не довольно и грубо прозвучало в ответ.

- Это девчонкам-студенткам тебя не сдвинуть, а мне – самое то! – «Военный» надавил грудью так, что интеллигент сдвинулся, и проход сразу стал шире. — Голову потерял, или не было ее никогда?!…

После кольцевой станции, через остановку, в последнем из центра вагоне собралось немного пассажиров. Большинство из них возвращались домой с работы, парочка студенток спешили с вечерних лекций в институте. Спала в углу пожилая полная продавщица, у которой ноги, прикрытые фартуком, неподвижно стояли в проходе, как ростральные колонны. Все обходили ее рядом, стараясь не нарушать вечерний покой.

Соседка слева читала последнюю страницу «Метро». Маленький кроссворд и дюжина анекдотов минут десять не позволяли ей перевернуть страницу. Похоже, что мысли о суете сегодняшнего дня, проблемы с внуками и невыплата пенсии ее занимали гораздо больше, чем одно-единственное неразгаданное слово из четырех букв по горизонтали. «Ужас» — иное слово не подходит при пересечении с вертикальными строчками. Желание «Военного» подсказать ответ ушло вместе с пенсионеркой на очередной станции.

В углу вагона кимарила молодая мама с мальчиком, который тихо спал у нее на коленях. Справа шла активная переписка СМС-ками между мужчиной средних лет и его визави на другом конце «провода». Он ерзал на месте, крутил головой по сторонам в поиске нужных слов, подкашливал, вздыхал, но постоянно теребил клавиатуру и отправлял послание за посланием.

Напротив сидела ровесница «Военного». Таких много под землей. Тихие, не броские, в скромной одежде советских служащих, доставшихся от пап и мам, они составляют большинство в час пик. В вязаном берете и пальто прошлого века, женщина выглядела намного старше своих лет. Но сосредоточенный на экране взгляд, умное лицо, простота в повседневном общении с дешевым гаджетом-читалкой, выдавали в ней библиотекаря или учительницу средней школы. А, может, увлеченную читательницу женских романов, у которой нет времени заработать чуть-чуть сверху, на колготки или лекарство больной маме.

С каждой станцией в вагоне становилось меньше пассажиров. Вот уже перестал нависать сверху  огромный мужик с чемоданом в руке, краем бьющий по колену всякого, кто попадал ему под руку. Вышли три хохлушки, пропитавшие вагон луком и салом, как будто они весь день пропадали на рынке, а вечером решили пересечь город в поисках нового места торговли. Сменилась соседка слева и новая женская головка с собранными узлом волосами аккуратно клонилась на плечо, дергаясь вниз всякий раз, как только объявляли новую станцию.

В новом веке люди перестали улыбаться, кокетничать, знакомиться, разговаривать под землей так же, как и наверху. Редко теперь встретится вежливое обращение или милое приветствие. Чаще звучат укоры или окрики, реже вопросы или сопереживание. Днем видится грусть прожитых лет стариков, вечерами усталость молодежи. Восточная вежливость юных азиатов, как память прошлой эпохи, радует лишь инвалидов, пожилых, беременных и пассажиров с детьми. Чем-то передвижение в современной подземке напоминает конвейер по сбору овощей, которые ежедневно перемещают со склада на склад: быстро, спокойно, туда, сюда, обратно, куда предназначено по накладной.

Щебет детворы, песни пьяных пассажиров, разговоры собеседников — редкость, которая не украшает сегодняшний метрополитен, а остается в памяти прошлых дней.

Люди едут домой усталые и грустные. Никого не всколыхнет песенка в исполнении молодого Никиты Михалкова «А я иду, шагаю по Москве! А я пройти еще смогу…», которая иногда, по праздникам, льется из репродукторов. Редко улыбнется пассажир пассажиру. Грусть у того, кто потерял wi-fi. Уступит место лишь тот, кому пришло время выходить…

- Поезд дальше не идет! Освободите вагоны! — строгий голос дежурной выгнал всех пассажиров, кроме спящего пассажира и маленького мальчика с мамой. Застежка молнии на ее куртке запала между сиденьем и поручнем. Женщина отчаянно дергала куртку, просовывала под кресло  пальцы, чтобы освободится из случайного плена, но безрезультатно. А голос дежурной все настойчивей звучал в пустом вагоне и пугал мальчика. Он с ужасом смотрел, как закрываются двери вагона, увидел, что в никуда отправляется поезд без пассажиров и начал медленно подвывать. Его плач нарастал с быстротой закрывающихся дверей, и скоро малыш ревел  в полный голос, разбудив спящего «Военного». Когда закрываются двери и пустой состав уносится в черный и мрачный тоннель, у ребенка калейдоскопом вращались в голове тысяча вопросов: «Куда мы едем? Что дальше? Что это за ужас? Мы пропадем? «

Мать мальчика резко дергала за край куртки. В плену событий она была бессильна и не догадалась привстать, чтобы унять давление на молнию в щели. Сонный пассажир подошел ближе и рукой предложил приподняться. Вес женщины вдавил в плен металлическую пластинку, и теперь она получила глоток свободы, достаточный для освобождения из плена. Молния резко выскочила вверх вместе с вагоном, который в эту минуту въехал в освещенное депо. Состав останавливается на мгновение и начал движение в противоположную сторону, к той самой станции, что им пришлось проехать.

Мать вытерла слезы и сопли сыну, нечаянно растерла свою тушь на глазах, но в них светилась радость. Женщина с облегчением вздохнула, что не порвала куртку, но слова её благодарности утонули в гудке электровоза.

Поезд прибыл на первую в новом маршруте станцию.

Мальчик весело засмеялся, взял маму за руку, встал на эскалатор, движущийся вверх и долго еще махал своей маленькой ручкой дяде.