Буратино в русском лесу

- Сегодня у нас событие, которое нельзя не отметить! — мой старинный товарищ сел напротив за любимый нами столик во дворе, где частенько собирались соседи, судачили старушки, играли в нарды или шахматы любители настольных игр.

- У нас бывают другие события?! — я улыбнулся, вспомнив, как каждую неделю по пятницам мы собираемся здесь по вечерам и пробуем наливку, настойку, водку, вино или коньяк. В этот день большинство соседей едет на дачи, а мы остаёмся в бетонном лабиринте городских кварталов с редкими зелёными островками, как у нашего подъезда, ждать понедельник.

- Это особенное! Моего внука приняли в кадетский корпус. — Чуть суетясь, он достал из рюкзака флягу, пару маленьких стаканчиков и разлил в них янтарный напиток. — И по такому случаю я предлагаю усугубить потрясающий напиток — «Российский Казахстан»!

- Казахстан никогда не был российским, а только советским. Что-то ты, дружище путаешь?!

- Не факт. Поверь мне на слово. Ты будешь пить «Российский Казахстан»! Вздрогнем и освежим сознание. — Он поднял свой стаканчик и чокнулся со мной. — Это в наш «Российский» пять звездочек, который оставался во фляге я добавил коньяк «Казахстан». Зять привёз из командировки.
- За детство в погонах! — поддержал я. Чем меня друг только не угощал: «Российский Арарат», «Российский старейшина», «Российский Хеннесси», «Российская лезгинка», и даже «Российский курвуазье». Важно, что таким образом им вкладывался в ход пития патриотический смысл — пить так казалось приятнее, только и всего.

Немного знакомый сладковато-приторный вкус коньяка коснулся губ, и знакомый аромат достал из памяти порядком забытую историю.

Когда-то очень давно меня призвали на срочную службу, где я нацепил погоны рядового и с такими же стрижеными парнями ходил строем по плацу, гремел тяжёлым карабином, стоял в суточных нарядах, драил полы огромной казармы, убирал вонючую парашу и мечтал о городских увольнениях.

Но строптивый характер, суровые командиры, строгие порядки и юный мой возраст отодвигали сладкое желание побыть за забором армейской жизни. Постоянно хотелось есть, письма из дома приходили редко, к вечеру ноги еле доплетались к койке, и ничто, казалось, не могло осветить эту беспросветную юность в кирзовых сапогах. В один из парково-хозяйственных дней, накануне большого городского праздника, когда к полуночи последние силы остались в ангарах с боевой техникой, я свалился худым мешком с костями на койку в казарме и совсем неожиданно для себя услышал заботливый голос командира соседнего отделения:

 - Эй, служивый, компанию не составишь?! Не могу один. Не привык, — огромный рыжий сержант сидел на соседней койке и протягивал мне бутылку.

- Это что? — удивлённо спросил я и взял темно-зелёную стеклянную тару из-под лимонада или, может быть, пива. В темноте не видно. Неожиданное внимание, случайная возможность выпить вкусненького и взбодриться после трудового дня не оставляли выбора: пить или не пить.

Я хорошо глотнул. Холодная жидкость внезапно обожгла губы, а в нос ударил ужасно знакомый запах утренних мыльно-рыльных принадлежностей: полроты у нас выливала на себя горстями пахучий одеколон «Русский лес» за неимением иного средства после бритья в местном военторге.

- Что здесь намешано? — скривился я.

- Это, боец, лимонад с одеколоном: «Буратино » в «Русском лесу»! С праздником!